Глава 1. Самый обычный день
Будильник зазвонил ровно в шесть сорок — монотонно и настойчиво, словно комар, который нашёл единственную щель в закрытом окне. Он не будоражил и не пугал, он просто требовал немедленного внимания. Рука сама нащупала кнопку, и в комнате снова стало тихо.
Александр сел на край кровати. Тело уже давно жило своей жизнью: вот ноги нащупали тапки, вот плечи расправились, вот голова сама собой качнулась — «да-да, помню, сегодня среда». Лицо ещё хранило тепло подушки, но автопилот уже включился.
Он прошёл на кухню. На ходу взял с сушки кружку, машинально глянул на стол. Там, как всегда по утрам, выстроился маленький натюрморт семейной жизни. Две кружки: одна с остатками вчерашнего кофе — его собственная, вторая — Катина, с разводами от чая на стенках. Дети бросали кружки там, где ели. А ели они, честно говоря, везде.
Рядом лежал наполовину съеденный бутерброд — с маслом и сыром, уже слегка заветренный. Скорее всего, Машин. Дима свои доедал всегда, а Маша имела привычку оставлять «чуть-чуть на потом». Это «потом» обычно и находил папа.
Из коридора долетели звуки: детский смех, топот босых ног, возня, визг — всё вперемешку.
— Дети, тихо! Папа ещё спит! — донёсся из ванной Катин голос, одновременно и строгий, и усталый.
Александр усмехнулся одними губами. Если бы она знала, что он уже пьёт холодный кофе и размышляет о том, какой сегодня длинный день…
Он глянул на календарь, потом механически поправил детские рисунки на холодильнике. Они всегда съезжали — то ли от хлопка дверцей, то ли магниты были слабоваты. Маша нарисовала то, о чём мечтала: замок с башенками, принцессу и лошадку с гривой из жёлтых ниток. Дима изобразил чёрную кляксу и с гордостью называл её «робот-убийца». Иногда — чёрную машину. Дима где-то прочитал, что чёрный цвет — магический и привлекательный, и теперь пользовался этим аргументом при любом удобном случае.
Александр открыл дневник в телефоне, посмотрел расписание. Кивнул себе: «Среда. Значит, сегодня тренировка у Димы. День будет длинный». Он закрыл телефон, и в этот момент в окно ударило утреннее солнце — ярко, по-осеннему низко, так что пришлось на секунду зажмуриться.
Где-то за кадром (а может, просто в голове) прозвучал незнакомый голос: «Для него всё только начиналось. Но он этого не знал».
На кухню вбежали дети. Дима — в футболке наизнанку, с влажными после умывания волосами. Маша — в пижаме с единорогами, растрёпанная до невозможности, будто подушка пыталась забрать её обратно в сон.
— Давайте, дети, потише, — сказал Александр с притворной строгостью.
