Тысячи лет назад на священной и неприкосновенной земле Гипербореи разгорелась война великая. Низвергнуты были побежденные на севера земли Русской. Тот, кого племена славянские в будущем нарекли Сварогом отцом неба, был тогда предводителем побежденных. Ослепили его победители и вечной жизнью на земле среди темных людей прокляли. Тысячи душ умерших людей попали под проклятье в тот год, стали нечистью и ушли в леса. Сварогу не было дела до них, лишь скостить свое проклятие он хотел, снова силу обрести и вернуться в родную Гиперборею. И стал он перекладывать повинность свою на детей, рождённых от земных женщин. И ждал он, когда появится Сварожич, способный вырасти в молодца здорового и сильного, проклятьем не удушенного.
Приходил Сварог по души девушек, заставлял северные племена отдавать женщин под страхом всеобщей смерти. Так испугались все люди от мала до велика, что прозвали Сварога Нга величайшим духом смерти, хотя он и представлялся гордо и устрашающе своим гиперборейским именем. Вскоре был рождён крепкий Сварожич в ненецком племени на крайнем севере.
Как только исполнился мальчишке год от роду, вернулся На к людям. На границе полярной ночи и дня, когда иссине-голубая заря над белым горизонтом занялась, пришел в деревню дух подземного царства, чтобы жизнь сына забрать и изгнать его чистой душой часть проклятья из тела своего. Но матерь Сварожича Хаднэ была героиней ненецкого племени, пожертвовавшей свое тело Сварогу, чтобы защитить народ от смерти. Сначала она, что от золота Сварог почти терял всепроникающее зрение свое. Храбрая женщина собрала перед приходом злого бога золото со всей деревни и надела на сына все, что нашла: тамгу жёлтую, браслеты на маленькие ручки, в волосенки черные вплела золотые колечки, с собственных кос снятые, и поставила трёх шаманов с ножами на длинных палках мальчика охранять. Пришел Нга белым столпом. Мрачно смотрели две пары человеческих глаз, на птичьих крыльях проклятия, растущих из головы его.
— В обмен на душу твоего отродья я принес тебе это, — присел бог на колени перед храброй Хадне и показал ей бусы стеклянные тонкой выделки, переливающиеся синим-голубым-бирюзовым, будто море в них было вплавлено магией дивной.
— С каких пор ты такой добрый? — спросила дерзкая мать, сложив руки на груди и пытаясь унять дрожь в ногах. Не было на ней больше ни одной золотой пылинки, все кольца – в волосах сына, который сидел не шелохнувшись в шкуру белого медведя укутанный за спинами смелых шаманов-защитников. И Сварог с колен не вставал.
