Кайрен Ардэлл
Воздух в зале густел от жара и золота.
Факелы горели вдоль колонн ровным пламенем, отражаясь в полированном камне, и казалось – само здание дышит вместе с нами.
Я стоял под сводами Цитадели, среди кланов, родов, послов, и пытался выглядеть довольным.
Сегодня был день мира.
Мой день.
Лайриса стояла рядом, в платье цвета янтаря, улыбаясь так, будто не знала, что значит страх. Её отец возглавлял Совет и сам проводил церемонию. Всё шло в соответствии с традициями: речь о новой эре, о долге рода Ардэллов, о благословении предков. Я слышал эти слова с детства, когда еще верил, что клятвы значат больше, чем политика.
Теперь – нет.
Это был спектакль.
И я был актером, который не должен запнуться, не выдать, что внутри давно пепел.
Голос Морвенна тянулся над залом, как звон стали:
– Да свяжется пламенем кровь Ардэллов и Морвеннов. Пусть огонь примет этот союз.
Слуги внесли обсидиановый кубок. Внутри плавилось жидкое золото, и даже свет казался тяжёлым. Я принял чашу обеими руками – горячая, как дыхание дракона. Символ рода, доверия, власти.
Когда я поднес кубок, зал стих.
Глоток обжег горло, будто напоминая: я жив, хоть и не чувствую жизни.
Именно в этот момент двери распахнулись.
Шорох ткани. Холодный ветер ворвался в зал, и факелы дрогнули.
Я обернулся.
Ведьмы.
Их не было здесь со времён войны, и всё-таки они пришли – в серых плащах, бледные, как туман над болотами. Люди на балконах зашептались, кто-то тихо выругался.
Я не дрогнул.
Это был мой жест мира, мой шаг к тому, чтобы закончить век вражды.
– Ведьмы, – произнёс я ровно. – Добро пожаловать в Дом Ардэллов.
Старшая поклонилась – формально, без тени уважения.
– Ведьмы приветствуют день мира, но не забывают цену крови.
Я улыбнулся, как положено.
– Сегодня – день, когда старые долги отпускаются.
И тогда я увидел её.
Среди серых плащей – одно лицо.
Тень, которую я видел в снах.
Она подняла голову, и время исчезло.
Те же глаза, та же линия губ. Только взгляд стал тише, холоднее.
Сердце ударило больно, резко.
Жидкое пламя в кубке вспыхнуло, вырвалось языком огня – и обсидиан треснул.
Капля золота упала мне на ладонь, оставив ожог.
Никто не заметил.
Никто, кроме неё.
Она смотрела прямо, и я понял – это не призрак.
Живая.
Селин Таль.
Женщина, которую я похоронил.
Женщина, ради которой нарушил все законы.
Женщина, которую должен был забыть.
Лайриса рядом застыла.
На долю секунды, всего лишь вдох, но этого хватило – она тоже узнала.
Её улыбка не изменилась, но пальцы, лежавшие на моем запястье, сжались слишком сильно. Кольцо из чешуи кольнуло кожу.
