Допотопный экипаж потряхивало на неровной брусчатке, нанося болезненный урон моей пятой точке. Меня это волновало мало. Я репетировала покаянную речь, что произнесу перед мужем.
Все должно было пройти идеально. Искреннее раскаяние, невинное лицо, слезы. К последнему следовало подготовиться заранее. Я вспомнила события дня, но вместо печали почувствовала злость.
Так не пойдет. Нужно собраться, иначе Роберт лишит меня денег на расходы. А то и хуже, полностью заблокирует доступ к общим счетам.
Мама была бы в ужасе от моего поведения. Не такой она меня воспитывала. По щеке поползла искренняя слеза, но я стряхнула ее рукой.
Экипаж остановился у внушительного белого здания с круглыми колоннами. Я расплатилась с возницей и побежала по широкой лестнице наверх. Туда, где, красуясь крупными буквами, виднелась внушительная надпись: “Первая железнодорожная компания Дональдсон и Ко”.
На первом этаже суетились клерки, переписывая, перекладывая и перелопачивая тонны ненужных бумаг. Кое-кто удивленно поднимал на меня глаза, но сразу отворачивался, встретившись с суровым взглядом управляющего, что уже спешил ко мне.
– Госпожа Эмили, вам не нужно было сюда приходить. Господин Дональдсон будет очень недоволен, – пытаясь выставить меня за дверь, проговорил мужчина.
Но я была непоколебима.
– Мне необходимо увидеть мужа. Немедленно. Это не может ждать, – проговорила я резко, вырывая локоть из рук мужчины и устремляясь на второй этаж.
Пришлось немало постараться, чтобы управляющий не смог меня догнать. И я серьезно запыхалась, когда вбежала в пустую приемную, может, поэтому и не услышала громкое сопение и стоны, что долетали из кабинета мужа.
С размаха открыла дверь и чуть не рухнула от открывшейся глазам порочной картины.
– Это что здесь происходит?! – выдохнула я возмущенно, напрочь забыв зачем пришла.
– Эмили, – невозмутимо протянул мой чистокровный муж-дракон. – Почему ты здесь? Я же просил не беспокоить меня на работе.
– Роберт Дональдсон младший, – произнесла я с чувством. – Я требую развод.
– Не говори глупости, Эмили. Все это ничего не значит. Почти как гимнастика, просто чтобы снять напряжение. Ты ходишь по магазинам, мне же помогает это, – договорить он не успел.
Это возмущенно хмыкнуло и, откинув рыжие волосы с симпатичного личика, громко хлопнуло дверью. Да так, что побелка с потолка посыпалась прямо на поруганный стол.
– Для тебя, может, и не значит, – твердо заявила я, не веря в собственную смелость. – А я хочу развод.
– Серьезно, а на что ты планируешь жить, дорогая, или думаешь, я продолжу и дальше оплачивать твои счета? – ни капли не стесняясь, заявил он, поправляя одежду. – Ах да, ты же дипломированный парикмахер. Хотя нет, до диплома ты так и не доучилась. Вот ведь какая беда, милая Эмили. Без меня ты никто. У тебя не осталось родных и некуда идти. Нет ни профессии, ни денег, ни магии. Ты – безродная пустышка. Все, что ты умеешь – это тратить мои деньги.
