– Валя, ты куда?
– Тина, – автоматически поправила маму девушка, торопливо надевая кожаную куртку. Руки, будто чужие, совсем не слушались, никак не хотели попадать в рукава.
– Ты к нему поедешь? Нечего там делать одной в пустой квартире.
Блин.
Если она не успеет уйти сейчас, то снова начнутся надоевшие разговоры. Мама никогда не сможет его простить, и правду ей рассказать некому.
На глазах предательски закипали злые слёзы.
– Я проедусь, мам. Созвонимся.
Сегодня нужно быть у папы, она предчувствовала. Сегодня они придут за ней.
– Ну да, как же, – привычно отозвалась мать, не пытаясь скрыть недовольство.
– До скорого. – Тина глубоко вздохнула, как перед погружением, выскочила за дверь и скрылась в удачно приехавшем на этаж лифте, едва кивнув выходящему из него соседу.
И снова вздохнуть смогла лишь внизу. Безумно хотелось курить, но она бросала, потому сунула в рот никотиновую жвачку, завела мотоцикл, тщательно устроила на голове шлем, и железный конь понёс её по ночному городу.
От папы осталась крошечная однушка в спальном районе. Настоящий дом, где всегда было тепло и, вопреки маминым убеждениям, совсем не было посторонних женщин. Отец любил только маму, но его тайна погубила брак.
Они развелись, когда маленькой Валечке было восемь. Она приезжала к отцу на выходные, с удовольствием слушала его чудесные сказки, каких ни в одной книге не было, ела необычные для городского ребёнка блюда и играла в куколки, которые отец сам мастерил. Её тревоги из-за ссор родителей растворялись в историях о Соловье-разбойнике, о страшных Горынычах и маленьких горынычах, о леших и Иванах. Многие истории, былины отец пел, у него был потрясающий голос, пробиравшийся, казалось, в самое сердце.
Так прошли годы, а после четырнадцатилетия отец открыл ей один большой секрет.
– Дай мне слово, Валентина Петровна, что маме не расскажешь, она всё равно не поверит и запретит тебе видеться со мной. – Пётр Ильич притворно плюнул на свою большую мозолистую ладонь и протянул её дочке. Та, смеясь, скрепила рукопожатие:
Рот на замке.
– Пойдём в парк, прогуляемся, я покажу тебе чудесную страну.
Чудесная страна называлась Лукоморье, а вход в неё был между двух сосен.
– Таинственно… – прошептала девочка, приготовившись подыгрывать.
Пётр Ильич повернул массивное кольцо на пальце, и вдруг тихим тёплым вечером откуда ни возьмись застелился туман, поднялся выше, окутал сосны, отец потянул её вперёд, и вышли они совсем в другом месте.
Там воздух был сладкий, там не гудели сигналы машин, не застилали небо нити-провода, будто ловушки для всех, кто осмелится взлететь. Там пели дивные птицы и колосились золотые поля, там стайка горынычей, как в папиных сказках, летела в вышине.
