Пролог: Пепел Изначального Света
Небеса умеют плакать только золотом, но в ночь Большого Излома они исходили кровью.
На вершине Обсидианового Пика, где грозовые тучи соприкасались с космической бездной, воздух был настолько тяжелым от озона и магии, что обычный смертный задохнулся бы за секунду. Древний замок Ордена Пустоты рушился. Серая противомагическая пыль, способная гасить солнце, сыпалась с небес, удушая природу, но три величайшие стихии этого мира отказались умирать покорно.
Она стояла на краю полуразрушенной террасы. Селена. Последняя ведьма Первородного Хаоса. Ее длинные темные волосы взмывали вверх под воздействием чистой, неконтролируемой энергии, а фиалковые глаза светились сплошным неоновым пламенем. Из ее ладоней, окутанных фиолетовыми молниями, вырывались нити, которые пронзали саму реальность. Но она больше не была одна. Плотина ее одиночества была разрушена теми, кто стоял по обе стороны от нее.
Слева, соткавшись из непроглядного антрацитового тумана, застыл Адриан. Древний Лорд Вампиров, чей ледяной голод веками держал в страхе целые континенты, сейчас тяжело дышал, обнажив клыки. Его рубиновые глаза горели безумным, рабским поклонением женщине, чью кровь он только что пил. Лунный кинжал в его бледной руке вибрировал, собирая вокруг себя тени пространства и превращая их в смертоносные клинки.
Справа, сотрясая скалу каждым своим шагом, возвышался Аурелиус. Бог-Дракон, чье человеческое обличие едва сдерживало первобытную, плавящую металл ярость. Золотая чешуя покрывала его мощную грудь и скулы, а вертикальные зрачки были прикованы к ведьме. От его тела исходил такой жар, что обсидиановые камни под ногами превращались в жидкое стекло. Его гигантские огненные крылья раскрылись за их спинами, заслоняя ведьму от карающих стрел Инквизиции.
— Они думали, что магия Пустоты сотрет нас, — пророкотал Аурелиус, и его громовой голос заставил содрогнуться ущелья.
— Они думали, что мы разорвем друг друга, — Адриан хищно оскалился, переплетая свои холодные пальцы с левой рукой Селены, пока Аурелиус сжимал ее правую ладонь в своем обжигающем замке.
— Они ошибались, — выдохнула Селена, и на ее чувственных губах появилась торжествующая улыбка владычицы. — Мы — не враги. Мы — Триада. И этот мир сгорит в огне нашей страсти.
В ту же секунду три их противоположные силы — Тьма, Пламя и Хаос — столкнулись в одной точке, замыкая древний магический контур. Обсидиановая чаша на постаменте закипела. Вспышка колоссальной, запредельной мощности озарила континент, выжигая серый туман Ордена Пустоты и обращая целые армии инквизиторов в прах.
