© Арден Л., текст, 2026
© Морган Д., текст, 2026
© Мэй, текст, 2026
© Ролдугина С., текст, 2026
© Сафонова Е., текст, 2026
© Крейн А., текст, 2026
© Лилит Э., текст, 2026
© Богатикова О., текст, 2026
© Андрианова А., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Евгения Сафонова. Йольская песнь
Праздничный рассказ с привидениями
Гэбриэл Форбиден недолюбливал Йоль. Слишком много нечисти, гуляющей по ночам; слишком много тёмных магических ритуалов, которые удобнее всего вершить на повороте Колеса Года; наконец, слишком много праздных аристократов, возмутительно весёлых людей и светских приёмов, от которых невежливо отказываться.
Одним словом, слишком много всего для молодого Инквизитора, который предпочёл бы все тринадцать дней празднования провести дома, с любимой женой. Но если Гэбриэл Форбиден и любил что-то сильнее своей жены, то это работу. А нечисть, пожалуй, вызывала у него больше симпатий, чем скучающие лорды и леди, для которых появление Инквизитора в их гостиных было сродни визиту бродячих циркачей.
Жертва в новом деле, впрочем, казалась немногим приятнее живых мертвецов, да и выглядела не сильно лучше. Но работа есть работа.
– Говорю вам, вот уже год как Кэрренс мёртв! – Старый ростовщик свирепо сверкнул глазами из-под седых бровей, до того кустистых, что они походили на кочки, заросшие пушицей. – И всё же стоял передо мной прошлой ночью, как живой!
– Мы поняли, мистер Скрэпер, – терпеливо проговорил Льюис, привычно стоявший по правую руку Гэбриэла. Да он и был его правой рукой – как всякий Охотник, работающий в паре с Инквизитором.
– Вы что, не верите мне?! Я говорю, покойник прямо в мою спальню заявился, а вы стоите с такими лицами, будто это дело совершенно будничное!
– Так и есть, – скучающе подтвердил Гэбриэл, скользя цепким взором по скудной обстановке конторы ростовщика, погружённой в полумрак. – Я понимаю, что в вашем возрасте немудрёно забывать всякие мелочи, но вы сами обратились за помощью в Инквизицию. Согласитесь, странно, если какие-то призраки-моралисты пугают тех, чья работа состоит в их окончательном упокоении.
Каждая деталь серо-коричневого окружения буквально кричала о слезах, пролитых разорёнными бедняками, и смертной скуке. Где позолоченные свечи в йольских светильниках? Где плетёные корзины с яблоками и пшеничными колосьями? Где украшенное вечнозелёное дерево посреди комнаты, где венки из омелы, остролиста и плюща? Даже огонь в камине, и тот еле тлел! Не было сомнений, что кладовая не ломилась от запасов сидра, а в холодильном ящике не ждал своего часа сочный окорок. И дело было вовсе не в том, что старик не потрудился украсить место работы – жил он здесь же, на втором этаже, а Инквизиторов принимал прямо в шлафроке и ночном колпаке, отчего его долговязая сутулая фигура смотрелась ещё комичнее.
