В воздухе пахло лекарством, шерстью и отчаяньем. Я стояла перед прозрачным стеклом кислородной камеры, боясь упустить хотя бы одну секунду времени в это мрачном, давящем, полном боли месте. Там внутри лежал мой рыжий пушистый комочек, героически сражаясь за свою жизнь. Он тоже не сводил с меня своих умных черных глазок, явно понимая, что происходит.
-Ну же, Луис! Давай ты просто снова начнешь дышать нормально, как было в прошлые разы, мы сядем в машину и поедем домой?
Мой маленький воин лишь вздохнул, прижался поближе к своей любимой игрушке мини шпицу Джошуа и положил голову на лапку , из которой торчал катетер с запёкшейся кровью внутри трубки.
Тишину прервал скрип двери. В палату вошла ветеринарная медсестра. Она посмотрела на меня с сочувствием и спросила тот вопрос, которого я боялась больше всего
–Что вы решаете? Забираете ли вы его домой или оставляете на ночь?
Мое сердце разрывалось на части, когда я представляла, что я уйду, а он тут останется один, но я понимала, что здесь у него хотя бы есть шанс.
–Я оставлю его на ночь,– ответила я, и мой голос предательски дрожал. На глаза навернулись слезы. Я надеялась на чудо и верила, что он сможет пережить эту ночь, а утром снова посмотрит на меня своими бездонными умными глазами.
–Можно ли я открою камеру и обниму его?
–Конечно,-мягко сказала медсестра и отошла на шаг назад, как бы давая нам пространство.
Я отворила стеклянную створку и очень мягко коснулась его шерстки. Мой Луис чуть задрожал и прижался к моей руке. В этом жесте было столько доверия, что у меня опять сдавило горло от слез. Он знал, что я рядом. Он знал, что он не один.
–Ягодка, моя держись. Враг не пройдет! Я приеду завтра утром и все будет, как раньше, вот увидишь
-С ним все будет отлично, даже не думай про плохое, -муж аккуратно положил свою руку мне на плечо.
Я совсем забыла, что все это время он находился там, поддерживая меня и оберегая от дурных мыслей.
-Пожалуй ты прав. Поехали, а завтра утром сразу обратно, тем более, что мне кажется ему стало гораздо лучше с тех пор как мы приехали.
Последний поцелуй в пушистую макушку, короткое объятие – и мы направились к выходу. В голове роились мысли, колючие и беспокойные, словно растревоженные пчелы. А перед глазами, как на старых снимках «Полароида», проносились кадры нашей общей жизни.
Я помню нашу первую встречу: Луису было всего два месяца. Крошечный, пушистый, он больше походил на морскую свинку, чем на пса, и с восторгом охотился за штанинами моих джинсов. В ту же секунду я поняла: он мой. Спустя месяц мы уже обживали квартиру, доставшуюся мне от бабушки.
