Только смертный может избежать Сумерек Богов!
Брэй взволнованно позвал меня с передней палубы шхуны.
– Кейт, ваша догадка оказалось правильна. В этом трале есть что-то подозрительное!
Непреднамеренно я задрожал от внезапного холодка грядущей опасности. Так или иначе, я знал, что трал поднимет что-то из ледяного Арктического моря. Чистая интуиция заставила меня убедить Брэя опустить трал в этом неперспективном месте.
– Поднимай, Брэй! – попросил я, и поспешил через мусор, сани и рычащих собак.
Наше судно, крепкий вспомогательный ледокол «Питер Саул», стоял на якоре в Море Линкольна, в четырех сотнях милях к югу от Полюса. В сотне ярдов вдалеке протянулись к северу великолепные белые области льда, – обширное, замороженное, едва исследованное место.
Когда мы сюда добрались, ночь покрыла лед, но так или иначе я выдвинул идею, что Брэй, наш океанограф, должен испробовать свою удачу здесь. Брэй сначала посмеялся над моей догадкой, но, наконец, согласился.
– Ты что, псих, Кейт? – спросил он. – Взгляни, что поднял трал!
Тяжелый, на вид довольно древний, золотой цилиндр, длиной приблизительно восемь дюймов, был извлечен, покрытый липкой, замороженной грязью. На его сторонах был выгравирован ряд подозрительных, почти стертых символов.
– Что это, во имя мира? – выдохнул я. – И что за письмена на нем?
Халсен, большой, бородатый норвежский моряк, ответил мне.
– Эти письмена написаны на моем родном языке, сэр.
– Ерунда, – возразил я резко. – Я прилично знаю норвежский. Те письмена – не на вашем языке.
– Не на том, на котором мой народ пишет сегодня, – объяснил Халсен, – а старый норвежский – именно рунное письмо. Я видел такое же письмо на старых камнях в музее Осло.
– Норвежские руны? – пробормотал я. – Тогда они, должно быть, прокляты древними.
– Давайте покажем это Дубману, – предложил Брэй. – Он должен суметь перевести их нам.
Дубман, язвительный маленький археолог экспедиции, в раздражении посмотрел на наше эскимосское собрание, когда мы пришли к нему. Сердито, он взял цилиндр и впился взглядом в него. Немедленно его глаза зажглись позади толстых очков.
– Старо-норвежский! – воскликнул он. – Но эти руны – наиболее древней формы, довальдштейнонские! Что это?
– Возможно, руны на нем помогут дать нам разгадку, – сказал я нетерпеливо.
– Я скоро выясню, что они означают, – объявил Дубман.
С лупой, он начал исследовать символы, выгравированные на золотом цилиндре. Брэй и я ждали. Я чувствовал себя необычно напряженно. Только я не мог понять, почему я был так возбужден относительно этой находки, но всё остальное относительно нее, казалось мне подозрительным. Постоянный внутренний голос продолжал сообщать мне: «Заставь Брэя подвести трал сюда!». И первый же раз, когда это было сделано, трал поднял золотую трубу, которая, должно быть, лежала на ложе океана в течение столетий.
