Будильник ещё не прозвенел.
Утро вошло через грязное стекло и сразу нашло пыль.
Она лежала на подоконнике, на закрытом ноутбуке, на краю стола, где раньше всегда стояла Катина кружка. В сером свете пылинки медленно плавали над кухней.
За стеной хлопнула дверь подъезда.
На улице заурчал мусоровоз. Кто-то у контейнеров коротко выругался. Живо. Зло. Буднично.
Алексей открыл глаза за минуту до сигнала.
Так повторялось почти каждое утро. Телефон лежал на табурете рядом с кроватью, экраном вниз. Если не брать его в руки, не увидишь дату.
Трещина над кроватью за последний год дала три новых ответвления. Катя сказала бы, что это карта реки. Или молния.
Алексей поднялся раньше, чем успел додумать за неё.
В ванной вода сначала пошла ржавая. Он подождал, пока струя посветлеет, плеснул в лицо и не посмотрел в зеркало. В краешке отражения мелькнули щетина, след от подушки на щеке, прожилки в глазах.
В стакане у раковины стояла её зубная щётка.
Розовая. С выцветшей резиновой вставкой. Щетина давно разошлась в стороны. У основания пластик потемнел от старой воды.
Алексей много раз представлял, как берёт её двумя пальцами.
Дальше всё просто.
Мусорное ведро под раковиной. Новый стакан. Один человек — одна щётка.
Он закрыл воду.
Взял свою — Катину не задел.
На кухне пахло вчерашней заваркой и остывшим маслом. У раковины стояли тарелки. Просто несколько предметов, которые никто не убрал.
Алексей поставил турку на плиту, включил газ.
Конфорка кашлянула, выпустила короткий жёлтый язычок и только потом взялась ровным синим пламенем.
Дверца шкафа скрипнула.
Свою кружку он достал на ощупь: белая, с отколотой ручкой. За ней стояла вторая.
Катина.
С полустёртой надписью Good Morning. От букв остались отдельные островки, но Алексей всё равно каждый раз собирал их целиком.
Он поставил обе кружки на стол.
Свою — справа.
Её — слева.
Кофе начал подниматься. Алексей снял турку слишком поздно. Тёмная пена сбежала на плиту и зашипела.
Он вытер её тряпкой, налил себе.
Сначала поставил турку в раковину. Потом взял Катину кружку и убрал обратно.
Дверцу шкафа закрыл не до конца.
В щели остался белый край.
На холодильнике висел жёлтый магнит:
«Ты моё утро».
Катя купила его в переходе метро за смешные деньги. Принесла домой, прилепила к холодильнику и сказала:
— Слишком пошло, чтобы пройти мимо.
Алексей несколько раз пытался его снять. Последний раз — месяц назад. Подцепил ногтем уголок, оторвал почти на сантиметр.
Под ним открылся прямоугольник чистой эмали.
Белый. Резкий.
Прижал обратно.
Ноутбук проснулся сам, когда он поднял крышку.