Глава 1. Бракосочетание и первое «Ты мне не подходишь»
Солнце, уставшее от собственного августовского величия, медленно оседало за кромку Измайловского леса, окрашивая небо над усадьбой в цвета переваренного брусничного морса. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахом скошенной травы, дорогого парфюма и сладкого тлена увядающих пионов. На идеально подстриженной лужайке перед трехэтажным домом из красного кирпича — тем самым «родовым гнездом», которое отец Насти построил на деньги от продажи московской недвижимости и удачных вложений в криптовалюту — собралось человек двести.
Артём стоял у резной деревянной арки, перевитой белыми розами, и чувствовал себя статистом в чужом высокобюджетном фильме. Его костюм-тройка от итальянского портного стоил как подержанная иномарка, но воротник рубашки казался сделанным из наждачной бумаги. Он переминался с ноги на ногу, пытаясь найти удобное положение для ступней в узких лакированных туфлях, которые жал так, словно пытались отгрызть ему мизинцы. В кармане жилетки лежала коробочка с кольцами, тяжелая, как могильная плита, и напоминала о серьезности происходящего лучше любого священника.
Гости сидели на плетеных стульях, синхронно обмахиваясь программками свадьбы, напечатанными на плотной бумаге с золотым тиснением. Это была пестрая смесь: с одной стороны — родители Артёма, простые инженеры с завода, смотревшие на все это великолепие со смесью благоговения и животного ужаса; с другой — высший свет новой формации, люди с холеными лицами, пустыми глазами и зубами стоимостью в квартиру в Мытищах. Они обсуждали отдых на Мальдивах и курс доллара с одинаковым выражением лица.
— Дыши ровнее, — прошипел сбоку свидетель Лёха, лучший друг детства, работавший теперь менеджером по продажам металлопроката. От него пахло дешевым одеколоном и нервозностью. — Ты бледный, как простыня в муниципальной больнице. Улыбайся. Твоя задача сегодня — выглядеть счастливым и трезвым. Счастливым важнее.
Артём выдавил улыбку. Челюсть свело. Он смотрел на дорожку, усыпанную лепестками настоящих, а не пластиковых цветов, и ждал свою королеву.
Настя появилась ровно в ту секунду, когда виолончелист взял самую высокую, звенящую ноту. Она шла неспешно, давая гостям возможность насладиться зрелищем. Ее платье было произведением искусства из сотен слоев тончайшего кружева и шелка, весившим килограммов пятнадцать. Оно шуршало при каждом шаге, создавая звуковой фон, похожий на шум морского прибоя. Лицо скрывала фата, но Артём знал, что там, под слоями тюля, прячется идеальная симметрия: высокие скулы, прямой нос, губы бантиком, созданные, кажется, не природой, а нейросетью последнего поколения.
