Спустя три недели пребывания в Москве Алексей Александрович Николаев понял, что безнадёжно влюбился.
В первые дни дядюшка его, следуя указаниям двоюродного (или троюродного, или четвероюродного — это как считать) племянника, полученным письменно и не допускающим иного понимания, кроме как строгого и неусыпного контроля за непутевым родственником, держал Алексея взаперти и не допускал до его дверей свою юную дочь, дабы её слуха не донеслась грубая, если не сказать грязная, брань, вылетающая из уст юноши, воспитанного самой Ольгой Павловной Николаевой, которую Анатолий Фёдорович хоть и видел всего пару раз за всю жизнь, но боялся и уважал до смерти. Тьфу, тьфу, тьфу. Вспомнил, нечистую. Не к добру.
Однако постепенно молодой Николаев успокоился и, казалось, смирился со своей судьбой, что тронуло доброе сердце Анатолия Фёдоровича, и он впервые дозволил Алексею отзавтракать с его семьёй.
Так и произошла судьбоносная встреча Алексея Александровича и Полины Анатольевны, которая, без сомнения, будет иметь наиважнейшее значение для всего дальнейшего повествования в целом, и судьбы Марии Игоревны, известной в узких кругах, как Глинской, в частности. И, кто знает, если бы Анатолий Фёдорович мог предвидеть такой исход, позволил бы сей достойный господин двоюродному (да даже если и четвероюродному) племяннику в то злополучное утро вкушать яйцо всмятку в его в высшей степени достойном жилище.
Анатолий Федорович Милосердов приходился не то троюродным, не то четвероюродным братом Александру Петровичу Николаеву.
Милосердовы в прошлом веке перешли в стан паршивых овец, чему в душе сам Анатолий Федорович был несказанно рад.
Дело том, что прабабка Анатолия Федоровича, которая приходилось родной сестрой (кажется) прадеду Александра Петровича Николаева, вышла замуж за Фёдора Милосердова и родила от него ребёнка, не проявившего в положенный срок никаких талантов к телепортации. Худшие опасения подтвердились, когда после помолвки с благородной Анастасией Соболевой, он и не подумал перенестись, как все прочие нормальные члены его семьи, в будущее. Разъярённые несостоявшиеся родственники Соболевы помолвку, разумеется, разорвали, и со временем Коля Милосердов женился на порядочной, но обычной девушке Надежде.
И была ещё надежда (недаром ему подобрали невесту с таким именем), что способности вновь обнаружатся у потомков невезучего Фёдора Милосердова, но до сего момента им — надеждам на Надежду — не суждено было сбыться.
Дети рождались крепкие, здоровые, но совершенно бездарные к перемещениям и потому
