Я та, что вышла из пепла. И даже проклятые любят
*Посвящается всем, кто когда-то чувствовал себя изгнанным. И тем, кто нашёл свой лес.*
Есть места, где время течёт иначе.
Не так, как в городах, где часы отбивают минуты, а люди считают годы. Здесь, в сердце гор, среди скал, которые помнят ещё первые шаги зверей, время стелется по земле туманом. Оно не торопится. Оно ждёт.
В этих краях лес подступает к небу вплотную. Дорог почти нет, только звериные тропы, что вьются между валунами и обрывами. Говорят, раньше люди пытались ходить здесь, но скалы не пускали — сбрасывали в пропасти тех, кто осмеливался идти напрямик. Теперь сюда заходят только отчаянные или те, кому нечего терять.
За бурной рекой Олт, что кипела белой пеной, перемалывая камни в узком ущелье, притулилась деревня. Маленькая, глухая, со своими порядками и страхами, под названием Хосман.
Люди в деревне боятся леса. Боятся по-настоящему, той древней, липкой боязнью, которая передаётся с молоком матери. Здесь не рассказывают сказок на ночь — здесь предупреждают: «Не ходи за реку, там лес. А в лесу — никто».
Старики крестятся, когда ветер доносит с той стороны вой. Молодые отводят глаза. Дети не играют в прятки у околицы. Все знают: лес смотрит. Лес ждёт. И лучше не попадаться ему на глаза.
Именно отсюда когда-то изгнали двоих — Артемида и его возлюбленную Флорику, которые посмели любить вопреки воле рода. Их отправили в лес на верную смерть, как думали все. Сказали: «Лес сам решит, достойны ли вы жить».
Но никто из деревни не знал, что лес таит в себе силу. По-настоящему мощную, богатую и такую искреннюю. Именно этой силы они и боялись.
Ребята кое-как перебрались через реку. А до реки их гнали табуном лошадей, чтобы те упали и их затоптали. Но этого не случилось, и пара бросилась в бурлящий поток, на ту сторону, к новой своей жизни. Олт — бурная, седая от пены, она несёт свои воды через ущелья, перемалывая валуны в крошево. Гул её слышен за вёрсты, и в этом гуле есть что-то древнее, как сам мир. Так и унесло ребят далеко от деревни.
По ту сторону реки, там, где скалы расступаются, солнце пробивается сквозь кроны тяжёлыми золотыми лучами. Они ложатся на мох, на папоротники, на влажную землю, и в каждом таком луче пляшут миллионы пылинок — лес дышит, живёт, переливается.
Здесь пахнет хвоей и прелью, грибами и холодной водой. Где-то в глубине журчат ручьи, перекликаются с птицами, и этот звук не смолкает никогда — он вплёлся в тишину так плотно, что без него уже нельзя. Именно в такой атмосфере и стали жить Артемид и Флорика. Они позже приручили огромного бурого медведя, назвав его Перс, волка, что зовётся Вепсом, и ещё одного барана и козу, соответственно диких.
