Я нарисовала карту, на которой пропал мой жених Никита Кичкин
Глава первая. Улица, которой не стало
Мира впервые заметила исчезновение не на карте, а по доставщику цветов. Он стоял посреди Каменной площади с охапкой белых астр и спрашивал, куда делась улица Медников. Десять минут назад, уверял он, она начиналась за булочной. Теперь за булочной тянулась сплошная стена ратуши, давно требовавшая побелки.
Люди проходили мимо. Одни пожимали плечами, другие говорили, что Медников никогда не было. Доставщик спорил, пока не выронил квитанцию. На бумаге стоял адрес: Медников, дом семь, мастерская госпожи Келер. Он поднял квитанцию и вдруг перестал понимать, что на ней написано.
Мира вырвала бумажку из его пальцев. Буквы исчезли у неё на глазах. Не стёрлись: белая поверхность заняла их место, как вода заполняет след лодки. Астры пахли дождём и железом.
— Откуда вы ехали? — спросила она.
— От оранжереи. Мне нужно доставить заказ к одиннадцати.
— Кому?
Доставщик посмотрел на неё с раздражением, которое быстро сменилось испугом.
— Я не знаю.
Она знала. Госпожа Келер починила её первое перо, когда Мира поступила в Гильдию картографов. Маленькая женщина с неподвижной левой рукой работала так ловко, будто эта рука была только лишней помехой. Мира бывала у неё ещё вчера. Пила горький чай за столом, слушала, как соседский мальчик учится играть на свирели. Теперь мальчик, женщина и улица отсутствовали, а прохожие обтекали стену ратуши, не замечая новой кирпичной кладки.
Мира побежала в мастерскую. Между площадью и Гильдией было семь переулков; она знала их лучше, чем собственные ладони. Тем сильнее её поразило, что один из них, Сенной, стал короче. Приходилось проходить вдоль глухой стены там, где утром стоял колодец. Она свернула в мастерскую и подняла вчерашний лист с незаконченной городской съёмкой. Улица Медников была на месте — точная линия шириной в три миллиметра. На её конце Мира оставила крошечную пометку: «Проверить арку». Пока она смотрела, линия потускнела. Чернила вобрались в бумагу, а пометка стала похожа на царапину.
Она прижала лист деревянной линейкой. Линия исчезла целиком. Рука Миры дрогнула, но она не выпустила карандаш. На свободном поле она написала: «Медников была здесь». Слова остались. Через секунду первое превратилось в «Медина». Потом исчезло и оно.
— Ты на работе или всё ещё собираешься на свадьбу? — спросила из дверей тётка Рада.
Мира обернулась. Рада держала коробку с тремя надрезанными пирогами и смотрела на белое платье, висевшее за ширмой. Его доставили утром. Мира не примерила его до конца: в одном рукаве требовалось перенести пуговицы.