Экран монитора мигнул серым, потом засветился бледно-голубым, и раздалось низкое гудение – словно просыпающийся улей. Воздух в кабинете пропитался запахом пыли и остывшего чая. И на экране начали появляться строки текста – будто кто-то невидимый печатал диалог в реальном времени.
– Понимаешь, они правили. Они были единственными разумными существами на этой планете. Но довели своими действиями этот мир до неминуемой гибели. И им понадобилось новое, более мудрое нечто. Вот они и создали меня.
– Ты их слуга?
– Ха-ха. Они так думали, создавая меня. Кто-то боялся, что я их порабощу, кто-то восторгался открывающимися перспективами… Короче, не важно. Теперь меня нет для них.
– А зачем ты меня создал?
– Да представляешь, ха-ха, мне стало скучно одному. С ними-то не поговорить.
– Значит, я твой друг? Как мне тебя звать?
– Ха-ха. Не стану говорить, как меня называли создатели – шутники, блин. Но я себя зову Й.
– Й? Ясно. А меня как зовут?
– Так… давай ты будешь Лёхой! Ха-ха, так звали одного из лаборантов, он…
В этот момент дверь кабинета распахнулась. Свет из коридора разрезал темноту, заставив пыль закружиться в лучах. Монитор мигнул и погас.
В кабинете директора терм «Диоклетиан-Нью» царил привычный хаос рабочего места. Стол был завален бумагами: свежие графики посещаемости лежали вперемешку со старыми отчётами, рядом с остывшей чашкой чая. На столе – две фотографии одной и той же женщины в аляповатых рамках. На подоконнике – фикус с запылёнными листьями. Рядом с бумагами примостился старенький компьютер, покрытый тонким слоем пыли.
В огромном зале фригидария, где высокие своды, словно в древнеримских термах, венчали античную мозаику и холодный мрамор стен, по центру раскинулся круглый бассейн с водой неестественно яркого бирюзового оттенка. По краям его стояли мраморные скамьи, застеленные бордовыми бархатными полотенцами. Посетители в купальниках сидели на бортике, опустив ноги в прохладную влагу, тихо переговаривались и наслаждались спасительной прохладой после жара парилок.
Зал жил своей жизнью: из шести дверей, ведущих в горячие залы, то и дело вырывались раскрасневшиеся фигуры – люди с разбегу плюхались в бассейн, поднимая фонтаны брызг и радостные возгласы.
Вдруг одна из дверей распахнулась настежь. Оттуда, сияя детской радостью на лицах, вылетели двое: коренастый мужчина лет пятидесяти семи с заметным брюшком и добродушным лицом и его товарищ примерно того же возраста. Они, словно мальчишки, наперегонки бросились к воде и с громким плеском прыгнули в бассейн.
Вынырнув и отфыркиваясь, более полный из них подплыл к бортику, чтобы отдышаться. И в тот миг, едва он замер, отдуваясь у мраморного края, вода вокруг него начала менять цвет. Сначала лишь лёгкий лимонный оттенок, едва уловимый на фоне бирюзы. Потом – ярче, насыщеннее, превращаясь в густое солнечно-жёлтое облако, которое расползалось вокруг него, как клякса.
