…Истинно говорю вам: будет страшная война. И начнется она из-за великой любви и будет идти до тех пор, пока ненавидимое дитя не убьет своего отца и мать свою. И все будут почитать его, как бога.
Высоко в небо поднимался едкий дым от пожарищ, хотя пламя уже угасало, оставляя после себя горы пепла, обгоревшего металла и костей. Невыносимо пахло кровью, древесиной и кожей; Ана досадливо поморщилась – и тут же вернула маску безразличия: еще не хватало, чтобы солдаты заподозрили своего генерала в слабости.
Антида Морри никогда и никому не покажет своих чувств. Звание генерала, к которому она так долго и упорно шла, обязывало ее подавать пример подчиненным.
Генерал медленно вышагивала по тому, что еще ночью было деревней; теперь же, в неясном предутреннем свете взору солдат предстало покрытое толстым слоем пепла поле, без единого намека на то, что когда-то тут кипела жизнь.
Ана споткнулась, выругавшись: в полутьме она не заметила что-то округлое, мягкое, под своей ногой. Скрипнула кожа – женщина присела, равнодушно глядя на отрубленную голову, покрытую запекшейся кровью и грязью. Обгоревшая, голова больше походила на кусок глины, нельзя было даже понять, кому она принадлежала.
– Генерал? – чьи-то ноги загородили свет. Ана разочарованно поднялась: по странной причине голова заворожила ее, и голос помощника показался досадной помехой. – Мы всех собрали, генерал. Ждем ваших приказов.
Ана кивнула: пора было закончить с тем, зачем они сюда пришли. Люди устали от бесконечной погони – но теперь все закончится. Тем, кто сейчас был с ней – а это почти полсотни лучших солдат, какими только могла похвастаться армия Эдоса – были обещаны золотые горы, сытая, мирная жизнь и полная безнаказанность в том случае, если небольшая личная просьба генерала Морри будет выполнена.
Солдат повел ее, мимо кострищ, взмыленных коней и уставших солдат, туда, где огонь чудом не тронул березовую рощицу. Там, под охраной нескольких солдат, стояли немногие выжившие этой безымянной деревеньки – в основном, как и во всем Эдосе, женщины и старухи. Даже детей не было.
Антида остановилась, брезгливо окинув взглядом немытые лица с дорожками слез, грязное рванье, заменявшее людям одежду, впалые щеки и острые колени. Глаза селян смотрели на генерала со страхом и ненавистью. Ана представила себя, в лучших доспехах, чистую даже после стольких дней пути в седле, и настроение немедленно улучшилось.
«Нужно было не смывать кровь. Деревенщины бы тут же попадали ниц», – подумалось ей.
И тут же одернула себя: она здесь не для того, чтобы производить впечатление. Пора заняться делом.
