Непал.
База AGI.
3440. Воздух разрежён. Холод. Свинцовые тучи искрят молниями. Порывы шквального ветра. Гималайские пики режут низкое небо. Мрак. Снежные вихри.
Бетонный язык торчит из скалы — полированный, круглый, размеченный прицельными маркерами, мигающий посадочными огнями.
На нём стоит обледенелый, грязный челнок, оставленный на растерзание ветрам. Грузопассажирский транспортник за последние два дня облетел полмира и доставил на базу столько груза, что самому не хватило места в тёплом ангаре.
Он стоит напротив гермодвери. Промёрз и вряд ли уже заведётся. Но за ним придут — настанет время. Когда за стальными вратами андроиды выполнят неотложную работу, его поставят на парковку: отогреют, отремонтируют.
Над вратами — два этажа. Фасад бункера AGI. Бронестекла без щитов. Открыты. Светятся во мраке холодным белым светом. Они с подогревом. Плачут талыми слезами.
Веками в стерильных коридорах и помещениях базы царила техногенная тишина: гул систем жизнеобеспечения и жужжание серверов. Теперь всюду снуют андроиды. У них гости — люди, которых нужно лечить.
AGI во всеоружии. Люди исцелены и приведены в чувство. Нет существенных противопоказаний к разговору.
Двери реанимационных распахнулись. Медмодули покатили на выход. Впереди — лабиринт коридоров.
***
В просторное помещение, выполняющее функцию брифинг-зала, поочерёдно вкатились четыре койки. На них лежали мужчины, обвешанные датчиками, с кислородными масками на лицах. Их глаза метались, не находя ответов.
Койки автоматически встали полукругом напротив большой интерактивной панели и подняли пациентов в полусидячее положение. Никто не решался пошевелиться. Слишком много оборудования было подключено к их телам, и, поскольку никто не понимал, что происходит, все молча пришли к одному выводу: не трогать ничего — дождаться персонала.
— Нет, не надо! Оставь меня! — раздался за дверью отчаянный крик.
Неопределённость стала давить. Люди занервничали. Показания мониторов резко взлетели к предельным значениям.
Крики приближались. Буквально через двадцать секунд двери распахнулись, и в брифинг-зал вкатилась койка с перепуганным смуглым парнем, смотрящим на всё вокруг безумным, отсутствующим взглядом. Половину датчиков он уже сорвал с себя, кислородная маска волочилась по полу на силиконовой трубке, а индикаторы приборов через один мигали красным.
Пятая койка встала в полукруг с остальными. Механизмы подняли спинку почти вертикально, и парень откинулся на неё, закрыв мокрые от слёз глаза. Остальные уставились на него, по-прежнему не проронив ни звука.
