(РОМАН)
Ларионов Андрей Николаевич
Это случилось, когда я уже был мёртв. Моё тело было мертво, и я находился в зловещем и безнадежном морге. Говорят, что безнадежно только когда крышка гроба падает на покойника. Но все внезапно поменялось, когда внезапно из мглы вспыхнул свет. Струящийся ласковый добрый свет озарил мое тело. Он был повсюду. Дыхание жизни ворвалось в мою новую плоть. Все то, что мучило и терзало раньше, осталось позади. Сейчас был только дивный свет, наполненный жизнью и духом вселенной. Рухнули оковы зла, исчезла оболочка прошлого убитого тела, растаяли воспоминания. Кружащийся восхитительный свет наполнял душу, наполнял её какой-то неизведанной энергией, что даровала бессмертие человеку. Регрессия от тления к вечной жизни, от саморазрушения к созиданию. Все это возможно только во свете. Я встал медленно, словно, долго спал. Очнулся, взглянул на свое тело, оно было прозрачным.
Я пишу сегодня, потому что во мне опять много энергии света, которая дарует мне невероятное восстановление духа и плоти. Летать во свете прекрасно, быть бессмертным и воскресать восхитительно, когда сознание погружается в сон. Как я уже и сказал, я очнулся в морге, но тело своё оставил лежащим на коляске. Вместе с тем начало формироваться новое тело, из моей энергии души. Сияющий облик моего силуэта высвечивался во мгле. Тёмное помещение пронзили звуки шагов, где-то по коридору приближались к этому помещению. Сюда кто-то явно приближался, и я не успел разглядеть самого себя, лежащего на кровати. Заметил лишь выражение страдания на лице, что было запечатлено в моих закрытых веках. Паникуя, мечась среди множества мёртвых тел, я спрятался в потаённом углу, и когда сюда зашёл санитар, то казалось тут все было также, как и раньше. Затаил дыхание, но меня не заметили. Мое присутствие было пропущено.
На коляске в полумраке я видел свое тело, накрытое марлей. Однако я точно знал, что я воскрес. Я знал об этом еще при жизни, знал, что воскресну вновь. Потому что сам Бог сказал мне об этом, что дарует мне новую жизнь. Это вера была настолько искренней и почти детской, что я действительно визуализировал её в реальность. Именно потому, когда свет вспыхнул в помещении, холодный и струящийся, почти дневной, я был ослеплен им. Он мерцал неоднородно. Мужчина в белом халате ушёл, как и пришёл, буквально через пару минут. Я же распахнул дверь, ведущую в соседнее помещение, вышел и шагнул по коридору. Ледяной мрамор вызывал у меня дискомфорт. Пятки мои леденил холодный пол. Тут и не было людей. Свет целенаправленный и чёткий вёл меня к выходу, и я следовал за тем сияющим огненным диском.
