Это случилось, когда я был совсем маленьким, па пан и пат 1[1]лет назад. В те времена, когда мне ещё не было нужды думать о пропитании на завтрашнее утро и о месте ночлега. Тогда я жил в деревушке на окраине Восточных Земель – княжества, уже множество лет ведущего непрерывную войну с соседями, грызясь за жалкие клочки территорий как собаки за кость.
Войной это не было или никто не осмеливался её так назвать, уклончиво клеймя стыдливыми словами "пограничные бои". И никого не волновало, что эта граница полыхает кровавым тонами долгими и чёрными вечерами много лет.
И всё же, несмотря на близость к этим событиям и огромное расстояние между нами и столицей, мы, простые жители, чувствовали себя защищенными нашим Князем. Через Криштин, мою малую Родину, проходили колонны солдат, идущих на фронт, и телеги, нагруженные доверху оружием и припасами. Изредка по нашей главной дороге гнали ручеёк военнопленных. Их глаза были пусты, а согбенные тела волочились в неизвестность, принимая помои и нечистоты из вёдер наших людей на и без того грязные рубахи и кафтаны.
Напротив, Восточные отряды, которые мы гордо называли "своими", наша деревушка всегда встречала с великой радостью и гостеприимством, бросая им под ноги полевые цветы, и суя баклажки свежих ягод и очищенные орешки в руки в стальных наручах.
И я был тем, кто задыхался от волнения от вида мужчин с саблей на поясе и стальными пластинами на теле. Отец в такие моменты всегда трепал меня за волосы и говорил как бы мне, но так громко, чтобы каждое ухо вокруг нас услышало эти слова: "И ты тоже, сынок, будешь защищать нас с оружием в руках, когда подрастешь!”.
Было невероятно радостно присутствовать на этом празднике войны лично, хоть и наблюдателем, не вмешивающимся в сам процесс, как одурманенному восторгом зрителю на выступлении артистов. Но рано или поздно, должен был настать тот день, когда нас, жителей Криштина, одели бы в яркие цветастые костюмы и выдав лютни, сказали бы: “Пора, на сцену!”.
Внезапно ситуация на фронте изменилась в худшую сторону. Каждый день мимо нашей деревни проходили отряды, ничего не говоря и отвергая любые мольбы об объяснениях. Разрывая в клочья землю, рвались куда-то кони, вдаль на ужасное красное зарево, откуда всё ярче и ярче виднелось пламя и слышны были звуки ожесточенной битвы.
В одну из таких ночей, я проснулся от кошмара. Нечто столь ужасное было в нём, что заставило подняться меня с криком с лежанки. Однако я забыл его с годами… Но я точно помню, гору, по которой, не прекращая, били залпами ярко белые стрелы.
