Когда лицом к лицу я говорить
С природой буду, что древнее
патриархов,
Увижу я, как в небе отразятся
Предания прошедших вскользь
времён.
Я буду говорить о трудных судьбах,
Впечатанных во звёздны очертанья,
Отдавших всё бездарнейшим
потомкам,
Отчаявшимся страх испить сполна.
Я перестану говорить по складам
И просто, голову косматую задрав,
Завою на луну, как все когда-то
В какой-нибудь из жизней завывали.
Без сожаленья, в бездну прочь
нырнув,
Я буду спать секунду или
вечность...
Но лунный свет смешается с
судьбою,
И всё вернётся на круги своя.
Забавный он…
Вызвать меня в ночь Калан Май, в ночь Бъялтене, и надеяться, что это пройдёт просто так! Немыслимая самонадеянность… Тут все такие или через одного?
Мне пока не очень уютно в этом теле. Но… не привыкать. Язык, правда, какой-то мудрёный. Недаром появился много позже, чем я пережил своё последнее воплощение, а их у меня было не одно.
Ничего, освоюсь. И с новым телом, и с новым языком, которым я расскажу вам свою историю. Он хотел рассказать её вместо меня. Долго готовился, если я верно просматриваю его жизнь. Даже вроде изучал какие-то манускрипты, правда, не на пергаменте и даже не на… как же это слово на латыни?.. Как назло, забыл! А, in folio! Да, вместо фолиантов тут есть ещё всякие малопонятные для меня приспособления. Нажимаешь, и появляются буквы, проведёшь пальцем – буквы исчезают и появляются новые; проведёшь пальцем обратно – прежние буквы возвращаются.
Все эти премудрости мне ещё предстоит освоить. Как всегда, всё приходится делать самому…
Я давно ждал этого. Ждал, когда меня призовут, и теперь, когда это случилось, я буду рассказывать вам историю своих жизней с помощью ваших хитроумных устройств. И да поможет мне в этом пламя великого Бели, разжигающее наш ауэн сквозь века и тысячелетия!
Уверен, что вы никак не можете понять, кто я. Нетрудно сказать.
При первом рождении я получил римское имя Моридун – Морская твердыня, которое в моей семье, где мы говорили на одном и том же языке, звучит как Мирддин.
Меня называют Лайлокен – Неугомонный.
Меня называют Сыном Кромешной Тьмы.
Меня называют Безумцем из Каледонского леса.
Я – Мидир, сын Дагды, величайшего из Детей Неба, владыка Полых Холмов и тайных волшебных троп, что пролегают меж ними.
Не столь долго, но именовался – и именуюсь – Эмрисом, Амвросием, дабы скрыть подальше от врагов истинного Аврелиана Амвросия, лучшего владыки своего времени. Так и остался я его названым родичем.
И только потом, много лет спустя после моей последней смерти, с лёгкой руки христианского жреца, коего накрыл истинно друидический ауэн легенды об Артосе-Медведе, я стал называться так, как было благозвучнее для новых почитателей наших сказаний, – Мерлином.
