Глава первая
Париж, весна 1934 г.
Дмитрий Юрьевич Лесовой, нервно озираясь по сторонам без особой причины, шел вдоль улицы Дарю в сторону храма Александра Невского. Была прекрасная солнечная погода. Нудные дождики кончились. Утром даже сквозь плотные шторы гостиницы уже лился яркий лазурный поток, поступающий с безоблачного, словно выполосканного в чистой воде парижского неба. Эта воображаемая вода почему-то напомнила ему реку Бию.
«Мозги бы нам всем сейчас таким макаром промыть», – подумал он и еще быстрее зашагал в сторону храма. Собственно, храм не был целью его вчерашнего приезда в Париж. Большевики презирают этот вид опиума для народа. Шел он в некое заведение под названием «Петроград». Там собираются такие же «артисты погорелого театра», как и он сам.
В 18.00 назначены были слушания по обзору ошибок. Их обзор он называл разбором полетов. А в России, наверное, так еще не выражались. У них вроде еще мало самолетов, куда им. Директория, возомнили о себе. Вдруг шедший впереди него господин резко остановился и повернул стопы назад. Он находился далеко от него, но Лесовой сразу понял, что тот направляется непосредственно на него.
– Гоп-стоп, – криво и рассеянно улыбнувшись, негромко произнес нахал. Больной или просто пьяный? Эта русская фраза, вполне идиоматическая, звучала нелепо. Особенно странно, неорганично – на фоне разодетой парижской толпы, разодетой, как всегда весной, безвкусно, дешево и ярко.
«Пристрелит и поминай как звали. Толпа не спасет. Здесь никому ни до кого нет дела, главное – деньги». Он вспотел липким, холодным потом. Но, как бы он ни боялся, весь облик его нечаянного визави настраивал на доверие, даже сочувствие. А вот этого, пожалуй, не надо. Плавали – знаем таких ангелочков. Чем больше в человеке харизмы, тем больше в нем подлости.