Глава 1. Привычная реальность
Утро встречало Екатеринбург привычным серым небом, но для Марии этот цвет перестал быть унылым. Теперь она видела в нём спокойствие, ожидание перемен. Как холст, на котором вот-вот появится первый мазок.
Она проснулась за минуту до будильника. Организм привык к этому внутреннему расписанию, словно внутри работал тонкий, отлаженный механизм. Первым делом был стакан воды у окна. Тепло ладоней на прохладном стекле. Вдох. Выдох. Лёгкая вибрация в груди была её личным способом почувствовать связь с внутренним светом, который всегда был с ней после того лета.
За окном просыпался город. Где-то сигналила машина, в соседнем дворе лаяла собака, по карнизу пробежал голубь. Мария улыбнулась. Раньше она не замечала этих мелочей, теперь же каждый звук казался частью единой материи, сотканной из окружающей реальности.
На кухне уже ждал чайник, а на столе лежала записка, оставленная с вечера: «Мам, я у Светы, буду к обеду. Целую». Мария провела пальцем по аккуратным буквам почерка сына и почувствовала, как в груди разливается тепло. Дети стали спокойнее в последние месяцы. Она перестала метаться между чувством вины и попытками быть «идеальной матерью». Теперь она просто была. И этого оказалось достаточно.
На работе, в редакции, её ждал новый материал: репортаж о городском благотворительном марафоне. Мария уже не просто писала заметки, она чувствовала каждую историю, о которой рассказывала. И иногда, в моменты тишины, когда коллеги не видели, она закрывала глаза и позволяла себе на секунду увидеть ту самую невидимую глазу изнанку реальности. Ауры людей переливались разными оттенками: усталые серые, радостные жёлтые, тревожные красные. Мария научилась просто принимать их как данность. Как метеоролог принимает погоду.
В обед, как обычно, она встретилась с Валентиной Ивановной в маленьком сквере у библиотеки. Женщина принесла домашние пирожки с капустой и новости о книгах.
— «Война и мир» вчера сама упала с полки, — загадочно произнесла библиотекарь, поправляя пуховый платок на плечах. — Причём открылась на той самой странице, где Андрей Болконский смотрит на дуб. Я перекрестилась и подумала: кому-то сегодня нужна эта мысль о возрождении.
Мария улыбнулась, откусывая пирожок. Она любила эти разговоры: в них была мудрость, какой не найдёшь в умных статьях и книгах по психологии.
— А Лёша как? — спросила она.
— Приходил вчера. Молчаливый, но глаза светлые. Говорит, в школе его попросили помочь с организацией вечера памяти. Представляешь? Ещё полгода назад его дразнили, а теперь начали уважать.
