Где-то в самом тёмном углу марсианской базы стоит стенд с золотыми табличками.
Обычно сюда никто не заходит. Слишком далеко от жилых отсеков, слишком темно, и смотреть, по правде говоря, не на что – несколько десятков имён за пыльным стеклом.
Я всё равно иногда прихожу.
Рукавом стираю пыль со стекла.
Когда-то эти люди представляли человечество перед другими цивилизациями. Послы, первооткрыватели, герои – как их только ни называли. Тогда люди ещё жили на Земле и даже не подозревали, что через несколько поколений разбредутся по всей Солнечной системе, а самые амбициозные отправятся дальше, к другим звёздам.
Я не из таких. Не из амбициозных. Мне удалось пожить только на Марсе и на Европе. Ну и на Земле чуток. Впрочем, хвастаться тем, что побывал на Земле, не приходится.
Мне говорили, что среди имён есть мой дальний-дальний предок. Иногда я пытаюсь угадать, который из них.
Не уверен, что он бы мной гордился.
– Вот ты где, – обратился ко мне знакомый голос. Из темноты коридора вышел высокий рыжий голубоглазый парнишка, как и я, одетый в бежевую футболку, тёмно-красные штаны и высокие ботинки. Он остановился рядом и сделал вид, что увлечённо читает имена на золотых табличках. Он делал это постоянно, а потом говорил: «Нас там Толстяк ждёт».
– Нас там Толстяк ждёт, – и мы пошли по длинным коридорам базы в логово Толстяка, в его роскошный кабинет, отделанный давно исчезнувшим деревом – берёзой, кажется.
Толстяк, упитанный, подлысоватый дядька, возможно, единственный во всей Вселенной курил настоящие сигары. Он разрешил нам сесть на табуретки у стола и стал рассказывать что-то про добычу платины. Или про охоту на заповедных планетах. Или про что-то ещё. Я никогда его не слушал. Мне было всё равно. Другим, впрочем, всё равно не было, и они его слушали внимательно. Иногда кивали, иногда посмеивались над его глупыми шуточками, иногда сами шутили, чтобы поднять Толстяку настроение. У Толстяка поднималось настроение ещё от сплетен или от рассказов, как кто-то упал на лестнице и кричал от боли. Я чувствовал лишь неприязнь к этому человеку, поэтому вообще не слушал его. Другие слушали, но, кажется, тоже испытывали неприязнь. Поскорее бы выйти из его кабинета и, не знаю… пойти в столовую. Или ещё куда-то.
Рыжий, когда Толстяк нас отпустил, в двух словах пересказал, зачем нас вызывали. Дело в том, что Толстяку не нравится, что два «элитных» агента слоняются по базе без дела, поэтому он посоветовал нас своему «деловому партнёру» как телохранителей. Наше мнение, естественно, спрашивать он не стал: подумал, наверное, что мы для него хоть Солнце передвинем. Впрочем, ради ранней пенсии, положенной мне по контракту, я бы и Солнце передвинул. А тут всего-лишь телохранителями побыть – лицом поторговать. Это раньше, насколько я знаю, работа опасной была. А теперь телохранители нужны для статуса. И если нас как «элитных» агентов желают видеть телохранителями, то «деловой партнёр» Толстяка за статус переживает чертовски сильно. Глупость какая, все эти статусы, если вам интересно моё мнение. Впрочем, какая разница? Любит человек выпендриться, пусть выпендривается – против своей природы не попрёшь.
