Весна красна не только цветами.
На лесной опушке вкруг яркого пятна пылающего костра сидели двенадцать мужских фигур. Все – разновозрастные, да и одеты презабавно. Один в шубе до земли на лисьем меху, другой в льняной рубахе с красной нитью по вороту. Были среди сидящих и седовласые мужи, а самому юному едва пятнадцатая весна минула. Кто-то задумчиво глядел сквозь танцующие языки пламени, кто-то тихо переговаривался. Молодой парнишка, склонив к правому плечу кудрявую голову, ласково перебирал чуткими пальцами струны на гуслях, а сидящий рядом, постарше музыканта, поочерёдно поглядывал на компанию, вальяжно расположившуюся у костра. Он пожёвывал нижнюю губу и как будто чего-то ждал. В руках парень вертел тонкий берёзовый прутик, иногда от нечего делать, выписывая им в воздухе замысловатые кренделя.
Эх, скучно сидим, не выдержал, наконец, он, хлестнув себя прутиком по колену.
Ишь, ты, скучно ему!
Поди, спляши, коли засиделся, загомонили мужчины.
Скоро попляшет, как время сеять придёт, хмыкнул темнокудрый в овчинном тулупе.
Да ну вас! – обиделся парень.
Чего же тебе надобно? – вновь подал голос чернявый.
А не знаю. Скучно и всё. Хоть бы кто историю какую рассказал.
Знаю я одну, презабавную, подмигнул смуглый.
У тебя все истории презабавные, Март, – подал голос седовласый мужчина в шубе на лисьем меху, да только не каждая для молодых ушей.
О чём же она? – оживился скучающий, а молоденький паренёк перестал играть на гуслях, и даже подался вперёд, предвкушая нечто интересное.
А знаете, отчего Февраль меньше всех в году властвует?
О, боги, Март, не начинай! – вдруг вспыхнул один из сидевших.
Некоторые при этом переглянулись, ухмыляясь, другие неодобрительно покачали головами.
И действительно! Я почему-то об этом даже не задумывался, озадаченно почесал хворостиной в макушке молодой собеседник. – А ты знаешь, отчего так, Июнь? – повернулся он к гусляру.
Нет, Май, не слышал. Но наверняка старшие братья знают.
Расскажи, Март! – вновь повернул буйную голову неугомонный Май.
А меня спросить не хотите? Март вам сейчас очередную байку вытравит, меня дураком выставит, да и вас в том числе. Февраль нетерпеливо вскочил и гневно устремил в брата холодный взгляд льдистых глаз.
Прошу заметить, это вовсе не байка, а почти правдивая история! Не лютуй, Февраль, умерь свой ветреный норов. К тому же в этой истории не один дурак, а два, – подмигнул младшим братьям темноволосый Март.
А кто же второй дурак? – Май аж заёрзал на месте, ну то есть, второй участник истории, быстро поправился он, опасливо косясь на рассерженного Февраля.
