Великая глупость или Суд восьмерых богов Ведущий смертный умоляет богов о знании, а боги играют в смысл, справедливость и
страсть. Хермиус Мора, некромант, чернокнижник и алхимик, распечатал запрещённые
библиотеки и выпросил у божеств часть их тайн. Но суд становится ловушкой разума:
защитники стараются перетянуть нить дела на милость, обвинители куют логику как оружие,
а в последний момент вскрывается преступление, уничтожающее не только защиту, но и саму
веру союзников. Хермиус остаётся без человеческого тела — бесплодным сгустком чёрной
грязи и щупалец. Он строит библиотеку величины мира и кормит ей жаждущих знаний,
забирая души и волю, пока его вина не превращается в вечную, опасно привлекательную
легенду.
Содержание
1. Семь имён, один трон
2. Пакт выстрела и алхимии
3. Библия без лица
4. Печать преступления
5. Грязь, которая учит
6. Покорители страниц
7. Суд без богов
8. Восьмая глава без права
Персонажи
Семь имён, один трон
Тронный зал не имел стен.
Он был просто мыслью о зале: круг света, где предметы становились метафорами, а тени —
аргументами. В центре стоял камень, на котором не росли ни мох, ни пыль. Его поверхность
дышала старой формулой, написанной не буквами, а правилами.
Первой в круг вошла Мирия.
Она шла так, будто свет у неё под кожей: шаг — и улыбка, улыбка — и попытка понять. Её золотые
блики не ослепляли, а грели. Она поприветствовала каждого по имени, как будто имена могли
вернуть богам то, что у людей зовётся “дружбой”.
— Пусть суд будет не мечом, а мостом, — сказала она, мягко оглядывая круг. — У нас же вражда от
недоговорённостей.
Ашура повернул голову медленно, словно слушал звук металла по камню.
— Мост? — низко хмыкнул он. — Когда вражда уже в крови, мост — это просто новый путь на
кладбище.
Звагрот стоял в углу, как гном в шахте: короткий, суровый, упёртый. Он не любил длинные паузы —
пауза была для него вымыслом. Но Мирия, улыбаясь, умудрялась вынудить даже его ждать.
— Цена будет посчитана, — сказал Звагрот. — И не “в сердце”, а в разрушении.
Житвак появился как запах алхимии: сразу и везде. Он не вошёл — он “просочился” в круг, будто
место было сосудом, а он налил себя внутрь.
— Цена всегда существует, — произнёс он. — Вопрос только: кто назначит тариф.
Кельтолас, бог эльфов, луков, охоты, возник на шаг позади света — так, будто он уже нашёл
траекторию стрелы и оставил её за спиной. Он был худой, быстрый, красивый, и красота его не
была украшением: она была оружием, которое не нуждается в грубой силе.
— Тарифы? — Кельтолас чуть улыбнулся. — Я люблю охоту. У охоты нет прайса. У охоты есть след.
