Он открыл глаза не сразу. Сначала пришёл звук – далёкий, тянущийся крик. Потом запах соли и гниющих водорослей. Лишь затем – свет. Над ним было голубое небо, слишком чистое, почти неуместное. По нему медленно скользили чайки, описывая круги и перекрикиваясь так, будто делили добычу. Их голоса резали слух, но не вызывали раздражения – скорее напоминали, что мир живёт своей жизнью, не заботясь о нём. Он лежал на берегу моря. Песок под спиной был тёплым и влажным, лип к коже и одежде. Солёный воздух обжигал ноздри, оседал на губах. Он глубоко вдохнул – и замер. Вместе с воздухом не пришло ни одной мысли. Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Последний шаг. Последнее решение. Последнее имя. И наткнулся на пустоту. Не туман. Не боль. Просто отсутствие. Он приподнялся на локтях, затем сел, делая это медленно, осторожно, будто тело принадлежало кому-то другому и могло в любой момент подвести. В голове было тихо. Слишком тихо. Он осмотрелся. Справа берег тянулся дальше – бескрайние пески, одинаковые, без ориентиров, словно мир здесь обрывался в однообразии. Слева, почти вплотную к линии пляжа, поднимались тропические джунгли: густые, влажные, шумящие, живые. Лес смотрел на него. Он попытался придумать план. Мысль появилась – и тут же рассыпалась, не за что было зацепиться. Не было прошлого, из которого можно было бы вывести будущее. Зато тело помнило больше, чем разум. Желудок резко свело. Голод был не лёгким, не терпимым – он был животным, настойчивым, таким, который не спрашивает разрешения.
– Сначала… еда, – прошептал он. Голос прозвучал хрипло, но уверенно. Он оглядел землю, нашёл обломок ветки, обломанный и заострённый с одного конца. Сжал его в руке. Палка легла правильно. Он не знал почему – но знал, как её держать. С этим знанием он шагнул в сторону леса. Лес принял его без приветствия. Джунгли сомкнулись вокруг почти сразу. Лианы цеплялись за одежду, листья били по лицу, под ногами хлюпала влажная земля.
Воздух был густым, тяжёлым, насыщенным запахами зелени и гнили. Он шёл вперёд, продавливая себе путь, не выбирая направления – просто двигался. Время тянулось вязко. Лес не давал ориентиров. Примерно через полчаса заросли начали редеть. Свет пробился сквозь листву, и шум джунглей стал тише. Он вышел на лужайку. Небольшую, странно аккуратную. В центре стояла старая хижина, сложенная из дерева и камня. Она выглядела обжитой – не новой, но ухоженной. Рядом раскинулось озеро. Его поверхность была гладкой, как стекло, и отражала небо без искажений. У берега горел костёр. Огонь был живым. Он остановился. Кто-то был здесь. Совсем недавно. Запах жареного мяса ударил в нос – и все сомнения исчезли. Он подошёл ближе, опустился на корточки и начал есть. Жадно. Обжигаясь. Рвя мясо руками, не разбирая вкуса. С каждым куском в тело возвращалось тепло, дрожь отступала. Когда он наконец остановился, костёр потрескивал спокойно, будто ждал. Он сел рядом и уставился в огонь. Пламя колыхалось – и вдруг перестало быть огнём. Он увидел остров. Горячий. Тёмный. Плывущий по морю, не касаясь воды. Волны вокруг него искажались, будто боялись приблизиться. По его поверхности двигались силуэты – вытянутые, неясные, выстроенные в чёткий боевой порядок. Он попытался всмотреться глубже. И мир оборвался. Во тьме он оказался на корабле. Палуба мягко покачивалась под ногами. Ветер наполнял паруса ровно и спокойно. Он стоял у борта. На берегу была женщина. Она махала ему рукой. Он видел её лицо ясно и отчётливо. Черты были знакомыми до боли. Он знал – она близка ему. Очень близка. Но имени не было. Корабль медленно отходил от берега. Он хотел крикнуть. Не смог. Холодная вода ударила в лицо. Он захлебнулся воздухом и резко дёрнулся.
