Арин живёт в городе на южной границе. Здесь всегда стоит запах пыли, горячего хлеба, священных благовоний и реки, что медленно течёт вдоль старой каменной стены. Днём улицы обычно шумны. Торговцы кричат у своих лавок, дети бегают друг за другом и играют с уличными собаками, а женщины развешивают простиранные вещи на верёвки, натянутые между окнами.
Ночью город меняется. Вспыхивают сотни огней, открываются винные дома, звучит прекрасная музыка, стоит гул и люди, уставшие от дневных хлопот, ищут то ли развлечений, то ли забытие.
Арин любил ночной город, музыку, смех, любил женщин с тонкими пальцами, их взгляды, улыбки и прикосновения. Его отец оставил ему лавку с пряностями, старый, но добротный дом у реки и достаточно золота, чтобы не думать о завтрашнем дне. И потому жизнь Арина текла легко. Он просыпался поздно, работал без усердия, много смеялся и часто влюблялся. Но быстро остывал и искал новых страстей, ярких встреч и эмоций.
Иногда, чаще всего глубокой ночью, с ним происходило что-то странное. Когда шум улиц затихал и последние лодки исчезали во тьме, Арин начинал чувствовать внутри какую-то пустоту. Внезапно, без причины, ему становилось не по себе. Словно его душа опустошалась, а сердце начинало ныть. Ему становилось тяжело дышать, и он больше не мог почувствовать ничего прекрасного. Иногда в такие моменты он выходил из дома и долго шёл вдоль воды.
Река ночью казалась почти чёрной. Арин смотрел на течение и чувствовал, что всё вокруг движется куда-то, а он сам стоит на месте. Будто жизнь проходит через него, не касаясь по-настоящему. Эти мгновения жутко пугали его. Поэтому он быстро возвращался к людям. На другой день он снова смеялся, снова пил вино, снова искал прикосновений. Но всё чаще замечал, словно удовольствие приносит облегчение ненадолго или вовсе отвлекает от этой бесконечной тоски внутри него. Пустота возвращалась снова, становилась более глубокой и отчётливой.
Однажды ночью старый музыкант, игравший возле рынка, посматривал на Арина и в какой-то момент сказал ему:
- Человек стремится заполнить себя шумом тогда, когда боится услышать собственную душу.
Арин рассмеялся.
- Если моя душа существует, она любит хорошее вино.
Старик тоже улыбнулся и потом тихо ответил:
- Нет, твоя душа просто очень голодна.
Эти слова почему-то остались в памяти Арина. Хотя он не понимал почему.
Шло время. Жизнь продолжалась. Друзья завидовали ему, женщины любили его мягкость. Торговцы уважали щедрость. Со стороны казалось, словно Арин счастлив, всё в его жизни идёт свои чередом. И всё же иногда среди хмельного разговора или во время объятий красивой женщины его внезапно охватывало это странное чувство вновь. Словно он забыл что-то бесконечно важное, что-то, что невозможно выразить словами. И он начинал пить больше обычного, уходил туда, где громче музыка.
