Арабеллу Ньюмун предали земле двадцать второго ноября, ровно в полдень. Похоронную процессию сопровождали колючий ноябрьский ветер и громкое карканье серых ворон, похожее то ли на хриплый смех, то ли на кашель.
Утром вместо дождя пошёл не снег, который все с предвкушением ждали, а крупный град. Верхушки деревьев царапали навалившееся на землю небо. Морган всегда считал пасмурные дни уютными, а не мрачными. Небо казалось ему мягким одеялом, которым кто-то заботливо укутал мир. Кто-то намного сильнее любой из ведьм.
Морган чувствовал себя защищённым. Реальность в такие дни становилась меньше, более понятной и простой. И ему было хорошо и спокойно. Даже несмотря на то, что град размером с перепелиное яйцо грозил порвать его видавший виды зонтик, а гроб с телом его матери погружался во влажную землю.
Кладбище на холме рядом с Марш Мэриголдом – маленькое, полное корявых сосен и полуразвалившихся чугунных оград. Здесь редко кого-то хоронили просто потому, что жителей в городке было совсем немного. Иногда умирал какой-нибудь старик или старуха и это становилось настоящим событием. Морган мог только представлять, какой ажиотаж поднялся в городе после вести о смерти Арабеллы Ньюмун.
И всё-таки людей на кладбище собралось совсем немного. Другого он и не ожидал. Для простых зевак оно сегодня было закрыто, а старые друзья и знакомые не почтили последнее прощание с Арабеллой своим присутствием.
Морган посмотрел на сестёр. Ровена стояла рядом с безразличным видом. Впереди, у самой могилы, тихонько всхлипывала Каролина. Джорджина обнимала её за плечи. Она тоже выглядела грустной, но он знал, что Каролина – единственная из них, кто действительно скорбит по матери.
Морган не любил её, только боялся. Ровену мать боялась сама, а та вела себя так, будто легендарная Арабелла Ньюмун – пустое место. Джорджина отчаянно добивалась жалких крох любви и внимания. Иногда мать их давала, но обычно их самую младшую сестру ждали только безразличие и, в лучшем случае, походя брошенная похвала.
Всё, что было в их матери хорошего, того, что делало её матерью, а не просто женщиной, живущей с ними в одном доме, вся её любовь, достались Каролине. Никто из них не винил сестру за это. Все понимали причину. Если кого-то и стоило винить, то только Арабеллу.
Но вот она мертва. И отец уже двадцать лет как скончался. Перед Морганом встал вопрос, частенько встающий перед осиротевшими старшими детьми, которым остаётся в наследство дом, груз заботы о младших и родительские долги: что делать дальше?
