Ведьма с Тыквенной, 13
Глава 1
— Все мужчины — немного отрицательные, — заявил Шмельдур, делая расклад на картах бабушки.
— Поэтому каждый раз перед Ночью Тыквенной Луны ты мне пытаешься нагадать очередного жениха? — хмыкнула я.
— Разумеется. Потому что именно в это время моя сила возрастает!
Какая сила у некротыквы, спросите вы?
Ответ на это займет этак страниц двадцать семь из старого ведьминского гримуара убористым почерком, только вот суть проста: некротыквы видят связь между живыми и мертвыми. Между прошлым и будущим тоже видят. Точнее, подглядывают. А в Ночь Тыквенной Луны, когда граница между мирами истончается, становясь как паутинка, их дар обостряется настолько, что Шмельдур начинает видеть судьбоносные встречи за три дня до их наступления.
Что, разумеется, превращает мою жизнь в сплошное мучение.
— Смотри. — Шмельдур ткнул корявым отростком-пальцем в карту с изображением башни, объятой молниями. — Башня в перевернутом положении. Это означает, что твое сопротивление переменам скоро рухнет. Твои желания изменятся!
— Мое единственное желание сейчас — это не запустить в тебя скалкой, — проворчала я, раскатывая тесто для штруделей.
Шмельдур был некротыквой среднего размера. Примерно с два кулака, если считать вместе с хвостиком-плодоножкой. Оранжевая кожура была покрыта причудливыми узорами, которые, по его словам, были древними рунами познания. Я подозревала, что это просто следы от того, что он в прошлом году свалился с полки прямо в чан с волшебной глазурью, но не признавал этого.
— Дальше, — продолжал он, игнорируя мою угрозу. — Влюбленные и Маг. В сочетании они указывают на мужчину силы и власти.
— В прошлом году ты напророчил мне «мужчину силы и власти», и им оказался сборщик налогов с варикозом.
— Это была досадная ошибка, — фыркнул Шмельдур. — Сила и власть — понятия относительные.
— Но ты почему-то обиделся, когда я пригрозила тебя пустить на суп.
Шмельдур фыркнул, а я покачала головой и вернулась к начинке для штруделей. Яблоки мертвых нужно было очень тонко нарезать, потому что если не рассчитать и сделать толще, чем надо, они начинали шептать жалобы покойников, а никому не хочется слушать за завтраком, как чей-то прапрадедушка сетует на плохую погоду на том свете.
Мое кафе «Тыквенная, 13» располагалось в самом сердце Нахтбурга. В старом квартале, где мостовые ещё помнили поступь римусских легионов, а в подвалах домов иногда находили алтари забытым богам. Здание было маленьким, трехэтажным, с покосившейся крышей и окнами, в которых отражалась луна даже днем.
