Глава 1. Порождение
Бой тянулся бесконечно. Рядовой Бустеренко сбился со счёта дней где-то на третий. Земля, казалось, насквозь провоняла гарью и железом. Небо, если его вообще можно было увидеть сквозь дым, стало серым, как солдатская шинель.
Он воевал без передышки сутками напролёт. Спал урывками, прижавшись щекой к винтовке, перекусывал сухим пайком и запивал его ледяной водой из фляги. Пули свистели вокруг, мины рвались совсем рядом, но Бустеренко держался. Он уже не помнил, скольких врагов отправил на тот свет, да и не считал. У солдата работа простая – воевать.
Когда их часть отвели на отдых и переформирование, пришла телеграмма.
Не обычная, с фронта, от родных или невесты, а официальная, на казённом бланке. Бустеренко аж глаза протёр, решил, что мерещится. Но нет, всё было чётко написано:
Рядовому Бустеренко.
Срочно приезжай в тыл. Дело есть. Лейтенант Григорьев.
– Да ну нахуй, – вырвалось у Бустеренко, пока он складывал бумажку. – Какое ещё дело?
Он, конечно, мог и забить. Война – дело серьёзное, приказы командиров важнее. Но лейтенанта Григорьева в части уважали. Он служил не в пехоте и не в артиллерии, а в какой-то такой службе, о которой вслух не говорили. Ходили слухи, будто он раньше в милиции служил, и как война началась, сразу свои погоны вернул. У него были связями, подвешенный язык, и к врагу в тыл он ходил не раз.
Лейтенант зовёт – надо ехать.
Эшелон с ранеными довёз Бустеренко до станции, где пахло углём и махоркой, а не порохом. Дальше – попутками, в несколько этапов, а где-то и пешком, добрался он до небольшого городка в прифронтовой полосе. Городок был тихий, войной почти не тронутый, если не брать в расчёт плакаты на каждом углу и патрули.
В телеграмме лейтенант Григорьев указал место встречи – гостиница «Коричневая черёмуха». Название удивило Бустеренко. Про гостиницы «Москва» или «Ленинград» он слышал, даже про какой-то «Уют», но чтоб черёмуха, да eщё и коричневая… Ну ладно, не до этого сейчас.
Гостиница оказалась двухэтажным деревянным домом с резными ставнями и покосившимся крыльцом. Вывеска с названием была, но буквы облупились, и надпись «Коричневая» читалась с трудом. Бустеренко толкнул дверь, звякнул колокольчик, и он вошёл.
Внутри пахло чем-то сладким, приторным и каким-то… странным. Словно застарелый запах пытались перебить дешёвым парфюмом.
За стойкой никого. Зато в углу, за столиком, сидела повариха в грязном фартуке и курила, пуская дым в потолок. Перед ней на тарелке лежали шоколадные тортики. Чёрные, лоснящиеся от жира.
– Здрасьте, – отчеканил Бустеренко. – Мне бы номер. Я от лейтенанта Григорьева.
