- Дорогая, милая, хорошая, Вы же знаете, что Лаврентий Палыч нас уже давно ждет.
- Да постойте Вы, давайте еще выпьем. Ночь будет чудесная! Помните, как у Есенина? «Какая ночь! Я не могу... Не спится мне. Такая лунность!» Ну, куда же Вы меня тащите, гражданин?
Женский смех разливался по весеннему тротуару Малой Никитской. Шелест платьев, стук мужских туфель о мощенную мостовую, сигналы машин – весна пришла в серенький город, наполнила его лимонадом, душистыми цветами и парижскими духами. Мягкое солнце роняло лучи на крыши низеньких домов, купола светились в золоте предзакатного света. Вдалеке раздавался перезвон колоколов: готовились к службе, в окнах стояли свечи, и мерцание их было похоже на звезды, спустившиеся с крыльца холодной галактики, чтобы согреть сердца юных прихожан.
Это была поздняя Пасха: в воздухе царил ладан и запах испеченных коржей. Хотелось петь, гулять, танцевать, потягивать недорогое вино, стучать ногами по мостовой, дарить цветы и разрывать лепестки, обмениваться смехом и добрыми шутками, - хотелось жить.
