Густой утренний туман накрыл поселок. За ветхим домиком, на подступах к лесу, шел спор.
Сестры Варя и Маруся ругались, поглядывая на жилище: не услышит ли бабушка, не зазовет ли обратно домой.
— Маруся, прекрати! Идем, ребята ждут!
— Сама иди, Варя! Я дома останусь!
— Какая же ты вредная, Маруся!
Правая нога, Варина, неуверенно дрожала, а левую Маруся упрямо поставила набок, отказываясь двигаться с места. Варя фыркнула, подалась вперед, волоча за собой сестру, но пошатнулась и едва не упала. Она разозлилась и что было сил ударила Марусю по лбу. Началась потасовка.
Девочки завалились на землю, толкались, дергали за косы. Две руки, левая и правая, колотили друг друга почем зря. Две ноги, правая и левая, бились что есть силы. Одно тело, поделенное только у самых ключиц, извивалось и дергалось, желая нанести себе как можно больше вреда.
Все закончилось, как обычно: слезы и подбитые глаза, взъерошенные косы и шишки на лбу. А еще ссадины и ушибы, которые одинаково болезненно ощущались обеими сестрами и напоминали о том, как важно уметь договариваться, живя вдвоем в одном теле.
Варя вышла победителем, и девочки пошли в лес, хотя всю дорогу Маруся то и дело уговаривала вернуться.
Ребята договорились встретиться за Глупым Озером. Туман над ним стоял густой, не видно дальнего берега. Девочки шли, цепляя фиолетовые кусты с ярко-зелеными ягодами, перепрыгивали через узкие ручьи, бегущие в озеро. Осторожно обходили муравьиные домики: у насекомых с блестящими панцирями и прозрачными брюшками, едва-едва наполнившимися желтоватым ядом, скоро начинался брачный сезон. Один укус — и неделю проваляешься дурачком. Эти муравьи только возле Глупого Озера жили, поэтому оно так называлось.
К самому озеру девочки тоже старались близко не подходить: бабушка сшила им новые ботинки, не хотелось бы намочить.
— Гречка! — звала Варя. — Околышек! Греееченькааа! Околышееек!
Маруся вздыхала: ей все это ой как не нравилось.
— Не пришли, наверное. Околышка, небось, отец не пустил: слышали ведь, что он дрова запасать начал, — рассуждала она, перекидывая левую ногу через упавшую бурую корягу. — А Гречка забыла, или сама, без нас, убежала. Это же Гречка. Пойдем домой, Варя, ну пойдем, а?
— Маруууся, — протянула Варя. — Мы же так долго ждали этого дня! Сколько нам Околышек про тот овраг рассказывал, помнишь? Как там что-то странное, гудит еще так… «Ууууу»!
— Помню, как не помнить! Гудит так, что земля дрожит! Но мы, мы-то зачем туда пойдем? Варя, Варечка, любименькая, ну давай вернемся! Пожааалуйста!
— Как не идти? Как не идти, Маруся?! — воскликнула Варя. — Раз никто не знает, что там такое, мы будем первые! Разведаем, что к чему! Героями будем, знаешь такое слово? Седой его сказал, помнишь? Герои — это самые уважаемые смельчаки! Представь, придем завтра к Седому, а там ребята сидят. И вдруг мы кааак скажем: а мы знаем, что в овраге находится! И все начнут нам вопросы задавать, станут нас уважать, удивляться, что мы такие смелые! Маруся, представь: мы — герои! Мы не трусихи, как Волечка или Оксанка!
