«Успех Александры»
Вторая книга из Цикла «Хроники Правды и Морока»
1 декабря 1993 г.
В комнате общежития стоял знакомый до мельчайших запахов дух. Чай в гранёных стаканах тихонько дымился, булочки наполняли обычную комнату сдобным запахом. На стекле окна выступали мелкие завитушки морозного рисунка. В комнате было тепло: Саша и Вика пару дней назад заткнули старой ватой, выданной комендантом, рассохшиеся от старости оконные рамы.
Студентки сидели за столом, пили чай, уплетали столовские булочки и обсуждали мальчиков, с которыми после пар сходили в кино. Поджав под себя стройные ноги в простых серых колготках, сидела Вика. Она накручивала золотистую прядь на палец и заразительно смеялась, запрокидывая голову, рискуя подавиться или захлебнуться.
— Нет, Сашка, ты бы видела его пальто! — звенел Викин голос. — Воротник каракулевый, а сам плечиками втянут, словно его сейчас в угол поставят. Этот Олег за весь вечер два слова связал, пока мы до кинотеатра шли. «Вика, вы любите французское кино?» Тьфу ты, тоска зеленая!
Девушка сидела рядом и смотрела вперёд невидящим взглядом. В отличие от подруги, у неё не было ни времени, ни привычки беззаботно раскидываться людьми и шансами. Ей Петя, который достался ей на этом парном свидании, приглянулся. Одежда? Это дело поправимое. Он был умён, хорошо говорил, ну и пусть чуть ниже ростом. Жаль, но не настолько. Перспективный. Вариант неплохой.
За окном темнело по-зимнему рано. Белые завитушки ползли по оконному стеклу от самого края, оставляя посередине прозрачное пятно. Саша несколько секунд смотрела на этот рисунок, прежде чем Викин смех вернул её в комнату.
— А мне Петя понравился, — негромко, но с твёрдой интонацией отозвалась девушка, поправляя воротник шерстяного свитера. — Выглядит надежно. На юридическом у него твердая четверка, а отец, говорят, в арбитраже сидит. Такой не пропадет. И рядом с ним не пропадешь.
— Да брось ты, Сашка! Тебе лишь бы все с пользой, да с расчетом, — отмахнулась Вика, легко соскочив с кровати. — Молодость же! Четвертый курс! Когда еще гулять, если не сейчас?
Они обе были гордостью юридического факультета, звёздами курса. Но если для Вики учёба была естественным и лёгким продолжением жизни — с её профессорской семьёй и открытыми возможностями, — то для Саши за каждым зачётом стояли бессонные ночи и вечный, гложущий страх оказаться на обочине.
Родители Вики относились к ее “простой” подружке хорошо, даже с уважением: та всего добивалась сама, поэтому в случае чего они вполне бы может могли помочь ей с работой. Но Саше эта возможность казалась призрачной. За вежливыми улыбками родителей Вики ей с детства чудилось едва заметное снисхождение — будто они всё-таки смотрели на неё и её родителей сверху вниз. Они — интеллигенция. Семья Саши— типовой пролетариат. Неудачники. И юная Сашенька ещё со школы знала: место, которое досталось ей от рождения, — не её место. Она сделает всё возможное и невозможное, чтобы выбраться из него и никогда больше не вернуться.
