Панас Пшуть
Тридцать семь мегатонн
Фантастическая повесть
Будущее, 25 век. Капитан-лейтенант Ерёменко командует эсминцем «Кипучий», который воюет тридцать лет. «Крайний» рейд, новый корабль, повышение. Но «крайний» становится последним – эсминец гибнет в бою, капитан получает раны, несовместимые со службой. Ерёменко хочет летать. Он нанимается в Пояс астероидов, ему достается новый прототип, не принятый военными. Но «Пионер-21» попадает в аномалию и выныривает над СССР в июне 1941 года. Немецкие колонны идут на восток. У капитана нет армии, но есть двенадцать противометеоритных турелей и ИИ Штурман, который не сомневается. Капитан начинает войну. Горит вражеская техника, рушатся заводы, в Берлине паника, в Кремле не верят разведке. Ерёменко спешит – ранения развиваются в патологию мозга. Приступы всё чаще. Капитан спешит нанести врагу максимальный урон, но умирает в очередном бою. ИИ корабля, верный директивам, взрывает реактор над Лондоном. Взрыва в 37 мегатонн достаточно, чтобы закончить войну, которую вел Ерёменко в будущем и прошлом.
Глава первая
Свет в спальне включился мягко, постепенно – имитация рассвета, хотя за бронированным стеклом, в чёрной пустоте кратера Менделеева, царила вечная ночь. Ерёменко проснулся от того, что кто-то тёплый и нетерпеливый тыкался носом ему в шею.
– Серёж, вставай, – Надежда перекатилась на его половину кровати и теперь лежала, подперев голову рукой. – У тебя в девять построение, а ты ещё даже не завтракал.
– Который час? – Ерёменко попытался натянуть одеяло на голову, но Надежда была быстрее.
– Семь двадцать. Вставай, кому говорю. У меня для тебя новости.
Он открыл один глаз. Надежда смотрела на него с той особой улыбкой, которая означала, что она знает что-то важное и умирает от желания поделиться. Работая секретарём в штабе флота, она всегда оказывалась в курсе событий раньше всех – и иногда делилась с ним тем, что делиться было категорически нельзя.
– Плохие или хорошие?
– Смотря с какой стороны посмотреть. – Она спрыгнула с кровати и направилась к кухонному блоку. – Кофе будешь?
– Буду. И рассказывай уже.
Надежда включила кофемашину – старую, настоящую, не синтезатор. Ерёменко не признавал синтезированный кофе, говорил, что это «горячая коричневая вода с запахом разочарования». Надежда считала это милой причудой, хотя сама пила исключительно синтетический капучино.
– Значит, так, – она обернулась, скрестив руки. – Твой «Кипучий» идёт в последний рейд. Потом его списывают.
Ерёменко сел на кровати и машинально поправил:
– Не последний, а крайний!
