В литературе встречаются редкие случаи, когда авторы описывали сны, в которых общались со своими вымышленными персонажами. Если не ошибаюсь, Роберт Льюис Стивенсон утверждал, что ключевые сцены «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» приснились ему с участием обеих личин героя повести.
Я тоже знаю одну такую историю. Правда, в ней реальное историческое лицо снится автору для того, чтобы стать персонажем его будущей книги. История эта произошла с писателем Василием Яном. Я расскажу её, разумеется, в том виде, какой представляется мне наиболее достоверным.
***
Утром двадцать второго мая 1954 года Михаил Янчевецкий вышел на станции Звенигород. В то время это был тупик железнодорожной ветки, бравшей начало в Голицино. Левой рукой он слегка поигрывал потёртым чемоданом из прессованного картона с металлическими уголками, в котором почти ничего не было, кроме поношенного нижнего белья и нехитрых подарков — шоколадных конфет и пачки чая.
Он окинул взглядом незнакомое место. Поставил чемодан на землю, закурил. Пять лет воркутинских лагерей научили его не торопиться. Некуда.
А мимо него сломя голову неслись высыпавшие из вагонов люди — мужчины в шляпах и кепках, женщины в цветастых платьях, старухи в платках и с сумками в руках… Редкие встречные прохожие заблаговременно принимали в сторону.
Он понял свою ошибку только тогда, когда, не спеша обогнув угол забора какого-то общественного сада, вышел к автобусной остановке. Битком набитый автобус уже тонул вдалеке в клубах смрадного дыма.
Весна была поздняя, холодная. Но это солнечное утро предвещало отличный денёк, хотя в его поношенном пальто было ещё не жарко.
В ожидании следующего рейса на остановке скопился десяток человек. Послав автобус к чёрту, он осведомился, далеко ли до Чехова, 29. Дачу писателя Василия Яна знали многие. Охотно подсказали: примерно час ходьбы, фактически по прямой, не сворачивая.
Он шёл по городу и думал о странностях судьбы: его, лишённого права жить в столице, судьба проездом занесла в Звенигород, внутрь непроницаемой границы сто первого километра, куда доступ отныне был для него закрыт. А отца, свободного человека, что-то влекло сюда, в этот тихий, древний городок. Словно он искал убежище в толще истории. Наверное, для него кремль, храмы, стены монастыря и остатки крепостных валов были ожившими декорациями из его книг. Отец добровольно ушёл в историю в поисках смысла жизни людей, народов и стран. А вот его грубо вытолкали в современность. Выставили на мороз. Сможет ли он когда-нибудь отогреться?
