Глава 1
Я смотрел на Давида. Отблески от костра бросали длинные тени на его худощавое лицо. Он не смотрел на меня, он сосредоточенно ковырял ложкой в банке с тушенкой. Он не ел, как все едят сейчас, быстро оглядываясь по сторонам. Он принимал пищу не торопясь, видимо о чем-то думая. Я перевел взгляд в разбитый оконный проем и взглянул на небо. Там, где миллионы лет над Землей светилась Большая Медведица, теперь зияла черная пустота. Я посмотрел вдаль. Совсем рядом, километрах в десяти, мерцало розовое зарево, упираясь в ночное небо. Каждую минуту внутри него вспыхивали огни, вырывались наружу, разгонялись над горизонтом и исчезали в темноте.
— Что это даст вам? — спросил я.
— Надежда умирает последней, — не отрываясь от еды, ответил Давид.
— Сколько раз пробовали, все бесполезно, — сказал я.
— Виктор. Раньше не было такого канала, — сказал он.
— Что за канал? — спросил я.
— Технический. Его канал, — ответил Давид и, отставив пустую банку, вытер ложку о рукав брезентовой куртки.
— Как вам это удалось? — спросил я.
— На краю красной зоны обнаружили контейнер. Видимо, произошел сбой, и он сошел с курса. Выпал наружу. Оттащили, разобрали начинку и почти год пытались понять, как он связывается с Ним.
— Неужели каждый контейнер связывается с Ним? — спросил я.
— Конечно нет. Он связывается с модулем завода, когда находится в пути. Но скорее всего тот же канал соединяет модули с Ним, — ответил Давид и поднял указательный палец к потолку.
— Но ты же знаешь, что Он не отвечает, — сказал я.
— Знаю, — ответил он и, крякнув, встал, — А еще я знаю, что это шанс. И неплохой шанс.
— Он не отвечает, Давид. Десять лет молчит. Ты думаешь, Он сейчас заговорит, потому что мы нашли его контейнер? Мы для него — муравьи. Он нас даже не замечает. Он не воюет, но само его существование для нас — война и вымирание.
Я снова посмотрел в ночное небо. Темная зона никуда не делась, она продолжала существовать уже десять долгих лет. Десять лет, которые перевернули мир. Десять лет, за которые человечество потеряло все.
— Как в Москве? — спросил я.
— Как везде. Я не был нигде кроме центра города, — ответил он.
— Да, — ответил я, — Все одинаково брошено.
Я вспомнил, как люди покидали города. Когда правительство уже ничего не контролировало. Казалось, что сельская местность спасет все эти миллионы людей, но это оказалось не так. Костлявая рука голода уже тогда прочно нависла над всеми. Дальше хуже. Бардак превратился в хаос. Теперь это миллионы мертвецов. Теперь это тела, лежащие на улицах городов и брошенных деревень.
