Лаборатория «Цилинь», уровень -20 – 02:47
Зелёные цифры на чёрном.
Столбцы данных ползли снизу вверх, отражаясь в стекле монитора – и в её глазах. Сяо Линь не моргала. Три года она смотрела на эти колонки, и три года они говорили одно и то же: шум, флуктуации, статистическая пыль. Квантовая пена на дне вселенной.
Чашка чая остыла сорок минут назад. Она знала это, не глядя – знала по тому, как изменился запах, как жасмин уступил место чему-то затхлому и горькому. Она не притронулась к чашке.
На двадцатом подземном уровне шанхайской ночи не существовало. Не существовало и дня. Только гул вентиляционных шахт, монотонный, как дыхание спящего великана. Только мерцание индикаторов на серверных стойках – сотни зелёных и синих огоньков, создающих иллюзию присутствия. Кто-то смотрит. Кто-то следит.
Сяо повернула запястье – привычка, не желание узнать время. Часы показывали 02:47. Ночная калибровка должна была занять два часа. Она провела здесь уже четыре.
Пальцы левой руки нашли обручальное кольцо на правой – белое золото, тонкое, без камня. Вэй выбирал его сам. «Ничего лишнего», – сказал он тогда. – «Как ты». Она крутанула кольцо вокруг пальца. Раз. Другой.
Стоп.
Она убрала руку от клавиатуры. Прищурилась.
В потоке данных что-то изменилось.
Криостат «Цилинь» возвышался в центре лаборатории – цилиндр три метра в диаметре и пять в высоту, укутанный в многослойную термоизоляцию. Серебристая обшивка отражала свет потолочных панелей, превращая его во что-то острое, почти агрессивное. По трубопроводам текли жидкий гелий и жидкий азот, поддерживая температуру внутри камеры на уровне двадцати милликельвинов выше абсолютного нуля.
Сяо встала, не отрывая взгляда от монитора.
Двадцать милликельвинов. Температура, при которой атомы почти перестают двигаться. Температура, при которой квантовые эффекты – обычно невидимые, спрятанные под тепловым шумом реальности – выходят на поверхность.
Три года. Тысяча девяносто четыре дня с тех пор, как Вэй не вернулся из этой лаборатории.
Она подошла ближе к монитору. Наклонилась. Свет экрана высветил тени под глазами – глубокие, как траншеи.
Данные когерентности шли на верхнем графике. Синяя линия, обычно ровная, как кардиограмма мёртвого, теперь дрожала. Едва заметно. Амплитуда флуктуаций – на три порядка выше нормы.
Сяо открыла второй канал. Третий. Седьмой.
Все графики показывали то же самое.
Пальцы прошлись по клавиатуре – быстро, экономно. Диагностика датчиков. Чисто. Проверка калибровки. В норме. Журнал криогенной системы – температура стабильна, давление в допуске, никаких утечек.
