Том с мезонином
Мелкий торгаш, совершивший величайшую технологическую революцию, на русском говорил без малейшего акцента, но иногда так небрежно, что скатывался в свой, особый акцент, заставлявший собеседника гадать о происхождении Тома – испанец? татарин? француз? Может быть, даже марокканец?
В бесконечной битве с жесткой, чёрной с проседью, щетиной, немилосердно засеявшей по самые глаза его узкое, с приятными чертами, лицо, Том умудрялся удерживать фронт на уровне элегантной двухдневной небритости. От этого он был похож то ли на возрастного киноактёра, то ли на просвещённого президента восточной страны, получившего европейское образование.
Портили впечатление лишь тот самый внезапно появляющийся самобытный акцент и род занятий – ну не престало такому красавцу тратить жизнь на продажу дурацких сувениров на пыльной курортной набережной, в ряду с магнитиками на холодильник и лакированными раковинами рапанов.
– Хенмей, дорогой, – с этих его слов началось наше знакомство.
– А? – растерянно обернулся я на незнакомое слово.
– Хенмей, – повторил он и протянул через прилавок до комичности грозный кинжал, – сам руками делат, хенмей. На, читай, – продавец ткнул пальцем в карточку, болтающуюся на леске, обмотанной вокруг рукояти кинжала. Среди мелких букв выделялись крупные слова: «Ручная работа».
– А, хенд мейд, – наконец-то сообразил я и взял в ладонь сувенир. Он оказался необычайно лёгким для своего размера, рука так и подпрыгнула, ожидая увесистой тяжести, но приняв почти невесомую вещь, – Пластмасска?
– Зачем пласмас, – белозубо улыбнулся продавец, – железный… Сам плавлю, сам кую. Смотри!
Он аккуратно забрал у меня из рук кинжалище, потом нагнулся и вытащил из-под прилавка здоровенное полено, всё исполосованное старыми зарубками и начал его лихо щепать. Клинок входил в сухую берёзу со слишком уверенным хрустом – щепки разлетались по плитке набережной, а несколько прохожих уже притормозили возле прилавка, наблюдая представление. Да, пластмасса такого не выдюжит.
– А можно ещё и так, – продавец кинул полено под прилавок, вытащил ему на смену пирамидку, сваренную из строительной арматуры и, наваливаясь всем весом, соскоблил тонкую, завернувшуюся в спираль металлическую стружку. Судя по виду пирамидки, этот трюк с ней проделывали регулярно – прутки были посечены и сточены во многих местах.
– Что за материал? – Наверное, в моём голосе продавец уловил тревогу непраздного интереса, и, поморщив нос, отмахнулся:
– Сталь. Мой рецепт. Долго-скучно рассказыват.
Но я уже понял, что кустарными технологиями здесь даже не пахнет. Что это – графенит? Нет, быть не может. Графеновые структуры фантастически прочны на разрыв, но в объёмных изделиях слишком капризны. Да и режущую кромку как сформировать? В принципе, если покумекать, можно что-то придумать с лазером. Но здесь-то отчётливо видно следы обычного абразива – точили по-простятцки, на станке, а то и обычным бруском.
