– Смирно, копоть ракетная!
Громоподобный бычий рев раскатился над платформой монорельсовой станции Космической академии, и оживленный гул голосов более чем сотни парней мгновенно утих. Высыпав из сверкающих вагонов, они замерли по стойке "смирно", устремив взгляды на главный пандус.
Перед ними стоял коренастый, плотно сбитый человек в алом мундире рядового состава Солнечной гвардии. Уперев кулаки в бока и широко расставив ноги, он тяжелым взглядом оглядывал прибывших. Задержавшись так на секунду и окинув цепким взором притихшие группы, он медленно спустился по пандусу неожиданной для его комплекции кошачьей, бесшумной походкой.
– Строиться! В колонну по четыре!
Едва эхо зычного голоса затихло, как скучковавшиеся группками ребята уже вытянулись вдоль платформы в четыре неравные шеренги.
Человек в алом мундире замер перед строем. Его иссеченное морщинами, обветренное лицо выражало суровую строгость, однако в глубине глаз проскальзывали лукавые искры, когда он замечал как некоторые новобранцы, пытаясь изобразить военную выправку, застыли в самых нелепых и изощренных позах.
Последние десять лет он встречал составы на этой станции каждый год. И каждый год видел юношей, слетавшихся со всех концов системы – с Земли, Марса и Венеры, разделенных миллионами миль. Одета молодежь была кто во что горазд: свободные развивающиеся балахоны уроженцев марсианских пустынь, шорты до колен и высокие гетры жителей венерианских джунглей, пестрые костюмы выходцев из блистательных городов Земли. Но всех их объединяло одно – мечта. Каждый видел себя кадетом Космофлота, а затем и офицером Солнечной гвардии. Каждый грезил о том дне, когда встанет у штурвала ракетного крейсера, патрулирующего космические трассы от дальних окраин Плутона до сумеречной зоны Меркурия. Все они были одинаковы.
– Так, а теперь слушать сюда! – Тон старшины стал чуть более миролюбивым. – Меня зовут Маккенни. Майк Маккенни. Уорент–офицер Солнечной гвардии. Видите эти шевроны?
Он выбросил вперед массивную руку, обтянутую тесным алым рукавом. От самого запястья до локтя рукав был сплошь покрыт ровным строем белых шевронов.
– Каждый такой шеврон – это четыре года службы в космосе, – продолжил он. – Здесь их десять. И я намерена довести счет ровно до дюжины! И ни одна кучка сухопутных червей не лишит меня шанса выслужить эти два последних шеврона, если вздумает делать из меня космическую мартышку!
Маккенни двинулся вдоль строя все той же странной, кошачьей походкой, вглядываясь в глаза каждому юноше.
– Чтобы сразу расставить все точки над "И": я ваш старшина. И буду нянчиться с вами до тех пор, пока вы либо не отсеетесь и не отправитесь домой к мамам, либо не уйдете в первый полет уже настоящими космонавтами. Ушибете палец, порежете руку – идёте ко мне. Заскучаете по дому – идёте ко мне. А вот если вляпаетесь в неприятности... – он сделал паузу, – можете никуда не ходить – я сам вас найду. С полной пригоршней нарядов вне очереди!
