© Саша Мельцер, текст, 2027
© ООО «ИД «Теория невероятности», 2027
Дорогие читатели! Я безмерно люблю небо и самолеты, восхищаюсь летчиками и всеми работниками авиации. Мы старались сохранить максимальную авиационную достоверность, но некоторые моменты могут отличаться от реальности в угоду авторскому сюжету.
С любовью,
Саша Мельцер
Алена Свиридова – Я приду к тебе на помощь
Ночные снайперы – Рубеж
Ночные снайперы – Цой
Ундервуд – Гагарин, я вас любила
Хор Сретенского монастыря – Не для меня придет весна
Элли на маковом поле и Лампабикт – Где ты?
«Савва, не пускай Сашу в небо. Чертовка Майсурадзе нагадала, что там он и погибнет. Когда меня не станет, о пророчестве будешь знать только ты. Ни в коем случае не говори Саше. Просто сделай так, чтобы он никогда не сел за штурвал».
глава один:
приготовиться, на взлет!
Солнечный свет заливает аэродромную площадку, слепит глаза, и я жмурюсь. Прикрываюсь ладонью, пытаюсь не смотреть в небо, но лучи просачиваются даже сквозь пальцы, и мир вокруг тонет в красном цвете. Радостно трубит горн, а я в пальцах левой руки сжимаю шершавую корочку диплома. Крепко стискиваю, но она все равно скользит – ладони потеют от стресса. От моря солено и влажно, настолько, что тяжело дышать. Представляю, как блестит на солнце летный значок в форме крыльев, надетый командиром училища мне на форму.
Мою первую летную форму.
Где‐то в родительской толпе ждет отец, но я не вижу его из-за обжигающих лучей, пусть и стою в первом ряду. Вдруг все расплывается, мажет красным – значит, вечером снова ждет солнечная буря. Я научился мгновенно угадывать перемены погоды: на штормы голова всегда болит, на ветер она кружится так, будто он тревожит сознание, а не деревья вокруг. Солнце ярко вспыхивает опять, словно его лучи взрываются, и все вздрагивают. Товарищ рядом роняет диплом, от начинающегося шторма свет становится еще сильнее, как будто ураган разносит магическую вспышку по всему городу. Командир невозмутимо читает летную клятву, а я вспоминаю ее, заученную еще на первом курсе, и беззвучно повторяю одними губами, даже не шепчу. Только клятва и ветер. Ветер, разносящий святая святых вместе с солнечной магией.
Играет гимн Тео́доса – торжественная, теряющаяся в ветре музыка, похожая на победный марш, знакомая всем с детства. Мне кажется, я жил только ради этого момента – ради летного значка, диплома и возможности сесть за штурвал. Мы стоим между двумя кукурузниками, рассчитанными не больше чем на четырех пассажиров, и меня манит к небу. Хочу забраться в кабину пилота, огладить приборную панель и взмыть к облакам по единственной настоящей взлетной полосе, вытянувшейся от аэропорта к морю.