Корвет «Кассини». Система Тесей. День 0.
Скорость сближения – восемь метров в секунду. Дальность – семьсот двенадцать километров.
Дрейк смотрел на цифры и ждал, пока они изменятся. Семьсот одиннадцать. Семьсот десять. Корабль тормозил мягко, почти незаметно – треть тяги, двигатели работали в экономичном режиме. На уровне переборок гудела вентиляция: ровный, привычный звук, который за восемь лет службы стал для него тем же, чем становится стук собственного сердца – фоновым шумом, который слышишь только тогда, когда он прекращается.
– Фош. Доложи бюджет торможения.
Навигатор обернулся. Двадцать четыре года, форменная куртка сидит чуть криво – правый погон всегда съезжает, Дрейк замечал это три месяца. Смуглые руки летали над голографической консолью.
– Шестьсот восемьдесят единиц дельта-V на торможение до нулевой скорости сближения. При текущем режиме – выйдем в точку ожидания через… четыре часа семнадцать минут. Семнадцать. – Он повторил цифру, не замечая. – Запас на манёвр уклонения: сто сорок единиц. Итого остаток – девятьсот двадцать три.
– Хорошо.
Дрейк отметил в уме: девятьсот двадцать три – это меньше тысячи, а значит, один серьёзный манёвр отрежет возможность вернуться домой без дозаправки. На станции Уллин-7 топливо стоило денег, а не жизней. Сейчас его это устраивало.
Мостик корвета «Кассини» был невелик – по меркам гражданских судов, тесен. Шесть консолей в два ряда, командирское кресло на возвышении в полметра, обзорный экран во всю переднюю переборку. Военные конструкторы не думали о просторе: думали о том, чтобы каждый из двенадцати человек мостиковой вахты мог дотянуться до нужной кнопки, не вставая с места. Дрейк ценил это. Он вообще ценил вещи, спроектированные с одной целью и выполняющие её хорошо.
За обзорным экраном висела звезда Тесей – жёлто-оранжевый карлик, чуть тусклее Солнца. Вокруг него – три планеты. Тесей-III, четвёртая от звезды по факту (газовый гигант на второй орбите не давал системе названия, только путаницу в каталогах), с терракотовым небом и куполами Новой Женевы на поверхности. Два миллиона человек. Дальше по курсу – астероидный пояс: серый, невыразительный, отмеченный в каталоге как «пояс Тесей-А», интересный только тем, что содержал аномально высокую концентрацию металлоидов. И среди этого пояса – точка, к которой «Кассини» летел уже восемь дней.
Дрейк знал координаты наизусть. Не потому что учил – потому что смотрел на них каждый день.
– Доктор Вей. – Он не повернулся. Знал, что она здесь. Тамара Вей никогда не покидала мостик при подходе к маяку. – Расчётное время первого визуального контакта?
