23.06.2122 / 17:47
Крупная, практически чёрная, с редкими рыжими подпалинами на исхудавших боках немецкая овчарка, замерев вполоборота, стояла в темнеющем проёме раскрытых гермоворот и внимательно разглядывала Леона. Несмотря на сгустившийся мрак в кабине управления челноком, он узнал собаку практически сразу. Штурман провёл ладонью по глазам, надеясь, что наваждение исчезнет, но ничего не изменилось. Тогда он осторожно отстегнул ремни безопасности и медленно выбрался из кресла навигатора. Пёс, едва заметно кивнув, развернулся мордой в сторону соседнего отсека и не спеша засеменила в темноту.
– Рэй! – окликнул он собаку. – Рэй, подожди!
Нелепо перебирая магнитными ботинками по полу, он бросился за собакой и, выскочив в соседний отсек, непонимающе остолбенел. Вместо маленькой каморки камбуза, переходящей в отсек дипслип-камер, перед ним открылся бесконечно длинный неосвещённый коридор. Объяснить его существование в маленьком четырёхместном пассажирском челноке класса «Луч» было невозможно. Штурман обернулся к рубке, но вместо неё за спиной простирался такой же темнеющий пролёт. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не изменилось. Цокот собачьих когтей звонко отражался от стен в полумраке пространства, и, отбросив анализ происходящего, Леон бросился вдогонку. Преодолевая невесомость, он большими неуклюжими прыжками почти догнал пса, но тот внезапно вильнул куда-то вправо – в проём невесть откуда взявшегося ответвления. Леон, пытаясь остановиться на ходу, резко дёрнулся корпусом и по инерции пролетел поворот. Неловко врезавшись в стену, он рывком бросил себя обратно – вслед за собакой. Завернув за угол, штурман на мгновение остановился, пытаясь разглядеть что-то в кромешной темноте, и тут же ему в глаза ударил ослепительный свет. Следом раздался громкий хлопок, мгновенно перешедший в протяжный писк в ушах. Леон успел почувствовать волну жара, толкнувшую в грудь и отбросившую его, как тряпичную куклу. Дым заполнил лёгкие, тёмная тяжёлая масса навалилась на грудь – он на какое-то время провалился в вязкую пучину небытия.
Первое, что Леон ощутил, ещё не открыв глаза, – до боли знакомую смесь запахов копоти, оружейной смазки и пороха, перемешанную с затхлыми оттенками земли и плесени. На периферии сознания гулко ухало эхо артиллерийских разрывов, мелкая пыль с каждым новым толчком осыпалась ему на руки и голову. Он открыл глаза, поднялся, смахнул песок с лица и огляделся. В единственное разбитое окно, размером примерно с голову, едва пробивался тусклый закатный свет. По розовому небу ползли неряшливо размазанные кляксы дыма вперемешку с облаками, что-то надсадно гудело неподалёку. Леону показалось, что он уже слышал этот рёв раньше. Из-за стены раздался собачий лай: совсем неподалёку бесновался пёс, переходя с исступлённого яростного лая на жалостный скулёж. В противоположном конце помещения, среди развороченных оружейных коробок и металлолома, штурман разглядел ржавую зарешёченную дверь.
