Если бы кто-то сказал Карисар’ан аль-Рашид, оборотню-каракалу, что однажды она бесплатно спасет жизнь Императору страны Цветущего Лотоса, она бы никогда не поверила, еще бы и посмеялась. Правда, не так, чтобы она спасла ему жизнь в какой-то серьезной стычке, ну, там, в бою, защитила от кинжала убийцы или выбила из лап бокал с ядом, нет. Кара просто вытащила Его Императорское Величество из пруда, куда тот красиво улетел после показательного боя с ее подопечным — Наследным Принцем страны Золотых кошек. В самый разгар сражения, когда Наследный Принц уже собирался поддаться хозяину и с честью принять поражение, как того требовали негласные правила боя с высокопоставленной особой, Император замахнулся на Наследного Принца мечом. Наследник ловко уклонился от атаки, а его нога рефлекторно ушла в подсечку. Император отпрянул и… И его подвел крошечный камень под ногой. Он со всем своим императорским великолепием спикировал в холодные воды дворцового пруда. За Императором в пруд тут же сиганула вся его свита в полном составе, громко крича:
— Спасем Императора ценой собственной жизни!
Беда пришла откуда не ждали. Неожиданно Кара поняла, что никто из них не умеет плавать. Свита истошно орала, истерила, барахталась в воде, захлебывалась, но продолжала воинственно кричать Императору, что еще чуть-чуть, и кто-то обязательно спасет Его Величество из холодных пучин от неминуемой гибели, в то время как голова Его Величества уже погрузилась под воду. Вот и пришла смерть в столицу одного из великих государств. Вот и облачился народ страны Цветущего Лотоса в траурные одежды...
Нет.
Стоп!
— Ненавижу лишнюю работу, за которую явно не заплатят... — тяжко вздохнула Кара и прыгнула в пруд. Еще не хватало дать утонуть правителю чужой страны! В целом, не жалко, но вряд ли это оценит Гор. Хотя… Он просил ее присмотреть за императорской особой. Но не наблюдать же теперь, как тонет другая.
Вот только одного не знала Кара — Императора трогать нельзя. Никак. Ни в каком виде. Даже если он решил утонуть в пруду, его придавило камнем в горах, на него обрушилась балка, упала ваза или еще что-нибудь. Ни при каких обстоятельствах нельзя касаться Императора. Все. Табу! Самое серьезное табу, прописанное аж в императорских указах его далеких предков.
Как чуть позже Каре объяснил стражник, легенда гласит, что основатель династии, чей разум был тоньше фарфора, физически не выносил прикосновений. Вместо того чтобы открыть слабость, он возвел её в абсолютный закон, объявив волю и тело Императора прямым проявлением небесного знамения. Любое касание — это бесконечное оскорбление и дерзкая попытка исказить волю Небес. Но в ткани этой истории таилась и еще одна нить, о которой все предпочитали молчать (или говорить шепотом). Отец того самого родоначальника династии, который и издал этот указ, погиб от «ядовитого касания». Убийца нанес яд на кожу и дотронулся до правителя, и тот через несколько дней скончался в ужасных муках. Убийца тоже умер, но кому теперь до него было дело. Тогда сын правителя, видя эти мучения, и издал тот самый указ, по которому никто не имел права дотрагиваться до Императора (он как раз себя им и провозгласил, став первым Императором Великой династии). Кара удивилась, ведь подобный яд – большая редкость, от него есть противоядия… Впрочем, что она хочет, ведь это произошло много столетий назад. И хотя с тех пор утекло много воды, потомки свято соблюдали этот завет, пока он не въелся в плоть империи глубже, чем любая истина. Не спасать, не помогать, не поддерживать. Лишь наблюдать, как воля Небес вершится через его судьбу, даже если эта судьба — гибель. И это табу едва не привело сегодня к непоправимой катастрофе.
