Пыль, поднятая далекими взрывами, кружила в лучах багрового заката, пробивавшиеся сквозь витражное окно тронного зала. Стекло, изображающее мимолётную историю королевства, мелко дребезжало в такт каждому новому удару. Воздух гудел, наполненный звуками битвы, пляской смерти за стенами замка. Грохот пушек, похожий на гнев великана, шипящие разряды сталкивающихся заклинаний, приглушенные крики, все это сливалось в оглушительную симфонию приближающегося конца. Альтеус стоял посреди зала, на подиуме перед своим троном. Его ладони сжимали резные ручки трона так, что кости побелели. Он был один. Как и подобает королю в час поражения. Его взгляд упал на предмет, лежащий на бархатной подушке у подножия трона. Древний амулет, «Слеза Амарнэля». Он был невзрачен - потускневшее серебро и магический камень, утратившийся блеск. Но от него исходила едва заметная вибрация, которую Альтеус чувствовал кожей.
— Они держатся, — прошептал он, вслушиваясь в отзвуки боя. — Мои солдаты. Рыцари. Маги. Они отдают жизни. А я стою здесь. В безопасности.
Очередной мощный взрыв заставил содрогнуться сами стены. С потолка посыпалась мелкая штукатурка, запачкав плечи его плаща. Где-то рядом, слишком близко, рухнула башня, грохот был оглушительным, словно стон самой земли. Альтеус оторвал взгляд от амулета и посмотрел на витраж. Сквозь лик самого себя изображенного на стекле, он увидел отблеск адского пламени, вырывавшийся в небо над городом.
— Нет, не в безопасности, — поправил он себя. — Никто не в безопасности. Пока я здесь прячусь, они умирают. И скоро враг будет здесь. И тогда умрут все. Все, кого я поклялся защищать.
Он медленно опустился на одно колено перед амулетом, его пальцы дрожали:
— Моргана говорила, что к нему нельзя прикасаться, — голос Альтеуса прозвучал громче, обращаясь к призракам прошлого в пустом зале. — Что цена его силы - это часть души того, кто его использует. Проклятие, а не дар!
Еще один крик, на этот раз не магии, а плоти и крови - яростный, полный отчаяния боевой клич его гвардии. Их было так мало. А враг… враг был бесчисленным, как рой саранчи.
— Какой смысл в целой душе, если она будет вечно гореть в аду воспоминаний о тех, кого не смогла спасти? — его шепот стал твердым, как сталь.
Перед его лицом возникли лица прошлого: старухи-булочницы, что всегда подкладывала ему в детстве лишнюю сладкую булку; дети, игравшие в маленькой улице деревушки; верный маршал короля - Бранд, а также его отец учивший его держать меч. Их лица, искаженные ужасом. Их кровь...
— Они - моя душа. Их жизнь - моя честь. Если я могу купить их завтрашний день ценою частицы души… Разве это не долг короля?
