Будильник сработает в пять сорок пять. Реннер проснулся за минуту до сигнала — старая привычка, въевшаяся за двадцать лет службы, — и просто лежал, глядя в серый потолок, пока браслет не завибрировал. Он отключил сигнал, сел и несколько секунд смотрел в стену.
Квартира была маленькой — две комнаты, кухонный угол, санузел. Он снимал её уже двенадцать лет и за это время так и не обзавёлся ничем лишним. Минимум мебели. Никаких голографических картин на стенах. Только книжная полка с бумажными изданиями — старые детективы, технические справочники, пара романов, которые он перечитывал раз в несколько лет. Он любил бумажные книги за их осязаемость и ничем несравнимый запах.
Он встал, размял плечи и прошёл на кухню. Кофе. Не из автомата — автоматное пойло он не переносил. Ручная кофеварка и молотые зёрна, которые он заказывал с Земли раз в три месяца. Единственная роскошь, которую он себе позволял.
Пока кофе закипал, он стоял у окна. Окно выходило в технический колодец — никакого вида на центральную ось, только переплетение кабелей, труб и редкие проблески аварийного освещения. Но ему нравилось.
Он пил кофе и думал о том, что неделя прошла без убийств. Три дня назад он закончил дело о краже в грузовом секторе — скучное, бумажное, без единого трупа. Для детектива его уровня это было почти отпуском.
Тишина закончилась в шесть двенадцать. Браслет завибрировал — три коротких сигнала, вызов с приоритетом. Реннер поставил кружку и нажал ответ.
— Кайл Реннер слушает.
— Детектив, — голос диспетчера Совета безопасности был напряжённым, но старался звучать ровно. — У нас убийство. Привилегированный терминал, третий рукав - личный шаттл советника Корвина.
Реннер закрыл глаза. Выдохнул.
— Еду.
Он оделся быстро, без суеты. Стандартный костюм - тёмно-серый, без знаков отличия. Браслет на левую руку. Лупа в карман - старая, оптическая, которую он таскал с собой пятнадцать лет - на удачу. Перед выходом он задержался у зеркала. Из отражения смотрел человек, которому недавно исполнилось сорок семь. Коротко стриженые волосы, уже тронутые сединой. Глаза, привыкшие щуриться. Лицо, на котором годы службы оставили глубокие морщины.
Он отвернулся и вышел.
Лифты на «Монолике» были быстрыми, но поездка от тридцать седьмого сектора до привилегированного терминала занимала минут пятнадцать. Реннер использовал это время, чтобы просмотреть первичный отчёт на браслете. Корвин, советник, найден мёртвым в личном шаттле. Подозрение на отравление. Подробностей пока нет.
Он выключил экран и прислонился к стене лифта. Советник. Это меняло дело. Убийство члена Совета — не рядовая поножовщина в нижних секторах. Это значит, что к вечеру у него на столе будет требование немедленных результатов.
