Глава первая: Тихий сигнал
Доктор физико-математических наук Кирилл Игоревич Волков ненавидел тишину обсерватории после полуночи. Это была не та благородная, наполненная скрытыми смыслами тишина космоса, который он изучал. Это была глухая, давящая тишь высокогорья, будто вакуум, специально созданный для того, чтобы уши звенели от собственного кровотока. Воздух в куполе пах озоном, охлажденным металлом и пылью – древней, звёздной, осевшей на оптике за десятилетия наблюдений. Он сидел в кресле оператора, уставившись в монитор, на котором плясали кривые радиоспектра. Его собственное отражение в тёмном экране – усталое, с тёмными кругами под глазами, с проседью, резко выбелившей виски за последний год, – казалось чужим, призрачным наблюдателем из мира, где правили сон и покой.
Но Кириллу не было покоя. Последние три ночи он ловил аномалию. Тихий, едва уловимый шепот на частоте, на которой должен царить лишь хор реликтового излучения и редкие голоса далёких квазаров. Он назвал его для себя «тихим сигналом». Изначально он списал его на помеху – может, спутник какой-нибудь, может, наземный источник, искажённый рефракцией. Но математическая обработка, фильтрация, повторные наведения телескопа на тот же сектор неба – сектор Луны, точнее, её тёмной, невидимой с Земли стороны – давали тот же результат. Сигнал был стабилен. Он пульсировал с нерегулярным, но узнаваемым паттерном, похожим на не то на код, не то на биологический ритм. Исходил он не с самой поверхности, а из точки в сотне километров над Морем Мечты, из пустоты, из космического вакуума.
«Глюк системы, – уговаривал себя Кирилл, потирая переносицу. – Усталость. Галлюцинация от недосыпа». Он откинулся в кресле, и скрип пружин прозвучал как выстрел в немой тишине купола. Он вспомнил лицо жены, Марины, её последний звонок неделю назад: «Кирилл, ты снова там? Когда ты вернёшься? Ты становишься призраком в этой своей башне». Он не стал объяснять, что обсерватория – не башня, а сложнейший инструмент, и что призраком он чувствовал себя как раз в их полупустой квартире, где каждый угол напоминал о том, что их семья – это он, книги и вечно молчащий телефон дочери, уехавшей учиться в другой город. Космос был проще. В нём были законы. Или, по крайней мере, так казалось до последних трёх ночей.
Решив действовать по протоколу, Кирилл начал записывать все данные на отдельный защищённый носитель, параллельно запустив глубокий диагностический софт на всех системах телескопа. Пока компьютер бормотал себе под нос, проверяя матрицы и гироскопы, он вышел из операторской в узкий коридор, ведущий к внешней площадке. Нужен был глоток настоящего, холодного воздуха, чтобы отогнать наваждение.
