Глава 1. Танец в Хрустальном Зале
С точки зрения света тьма — это просто направление, куда он ещё не добрался. С точки зрения тьмы свет — это рана, которую она когда-нибудь затянет. Оба правы, и оба ничего не понимают о себе.
___
Лиама стояла в центре павильона, и семьдесят две зеркальные панели медленно поворачивались вокруг неё, ловя лучи закатного солнца. Свет дробился, множился, скользил по граням, рождая сотни её отражений — высоких, низких, растянутых, сжатых, искажённых ровно настолько, чтобы глаз ещё узнавал человеческую фигуру, но мозг уже сомневался.
«Отражения», инсталляция #47. Самая сложная из всего, что она создавала.
Посетители покинули павильон четверть часа назад, и теперь тишина звенела в ушах, прерываемая лишь мягким гулом сервомоторов. Лиама прошла босиком по холодному полу — туфли она сбросила ещё во время презентации, потому что каблуки мешали чувствовать вибрацию, а вибрация была частью замысла. Пол тоже был зеркальным, и каждый её шаг отзывался лёгкой рябью в отражении — словно она ступала по воде.
Она остановилась перед центральной панелью — трёхметровым прямоугольником идеальной прозрачности, покрытым с внутренней стороны наноплёнкой с переменным коэффициентом преломления. Сейчас плёнка была настроена на полную отражательную способность, и Лиама видела себя — женщину тридцати семи лет, босую, в простом сером комбинезоне, с короткими тёмными волосами и глазами, которые даже она сама не могла описать одним цветом.
— Госпожа Архитектор?
Она вздрогнула. У входа стоял техник Айзек — молодой парень с вечно испуганным выражением лица, словно мир вокруг него постоянно рушился, а он единственный это замечал.
— Я же просила: просто Лиама, — она устало улыбнулась. — Что там?
— Датчики пятого сектора показывают рассинхрон. Я хотел запустить калибровку, но без вас…
— Не надо калибровку. Это не баг, это фича.
Айзек моргнул:
— Простите?
— Иди домой, Айзек. Правда. Я сама всё проверю.
Он помялся ещё несколько секунд, но дисциплина взяла верх. Кивнул, пробормотал «доброй ночи» и исчез за дверью. Лиама осталась одна среди зеркал и заката.
Рассинхрон пятого сектора действительно был не багом. Она намеренно ввела в алгоритм элемент непредсказуемости — микроскопическую ошибку, которая накапливалась с каждым часом работы. К утру зеркала начинали жить собственной жизнью: они чуть-чуть опаздывали или спешили, смещая отражения на долю градуса. Посетители этого не замечали сознательно, но где-то на подкорке чувствовали беспокойство. Именно его она и хотела вызвать.
