Глава 1. Последний звонок перед Зоной
Будильник в телефоне Саши прозвенел в шесть сорок, но он уже давно не спал. Лежал, глядя в потолок, по которому ползли серые пятна рассвета, и слушал, как за стеной отец собирается на смену: звякала ложка о край кружки, шумел старый чайник, тихо бормотало радио. Обычное утро. Такое же, как сотни других. Никто в этом доме — да и во всём городе — не знал, что оно последнее из прежней жизни.
Саше было четырнадцать. Высокий для своих лет — под метр семьдесят, — с крепким спортивным телосложением и тёмно-каштановыми волосами, коротко остриженными на висках, он не любил утро и не любил школу, но сегодня всё было иначе. Сегодня был день экскурсии. Целый день без уроков, без контрольных, без нудного голоса завуча по громкой связи. Автобус, дорога, новый город — и ни одной формулы, которую нужно помнить.
Он скатился с кровати, натянул джинсы и любимую тёмно-зелёную куртку с потёртыми локтями, сунул в рюкзак бутылку воды, два бутерброда, которые мама завернула ещё с вечера, и старый фонарик — просто так, по привычке. Фонарик этот он таскал с собой везде с тех пор, как в четвёртом классе застрял в лифте на сорок минут. С тех пор темнота ему не нравилась.
— Не забудь куртку застегнуть, там ветер, — сказала мама на кухне, не оборачиваясь от плиты. — И держись рядом с классом. Не убегай никуда.
— Мам, мне четырнадцать.
— Вот именно. Самый возраст, чтобы влипнуть в историю.
Он усмехнулся, схватил бутерброд прямо со сковородки, обжёгся, переложил из руки в руку и, жуя, выскочил в подъезд. Если бы он тогда знал, насколько мама окажется права, он бы, наверное, никуда не пошёл. Но он не знал. Никто не знал.
Школьный двор гудел, как растревоженный улей. Возле старого жёлтого автобуса с надписью «Дети» на лобовом стекле толпился весь восьмой «Б» — тридцать с лишним человек, все разом говорили, смеялись, толкались. Рюкзаки, пакеты с едой, чей-то забытый зонт, запах свежего асфальта и утреннего дыма из соседних труб.
— Сашка! Сюда!
Семён махал ему рукой, стоя у задней двери автобуса. Семён был полной Сашиной противоположностью: крупный, круглолицый, с вечной улыбкой и неистощимым запасом дурацких историй. Они дружили с первого класса, с того дня, когда Семён поделился с новеньким Сашей половиной бутерброда с колбасой, а Саша в ответ дал ему списать домашку по математике. С тех пор так и повелось: Семён кормил, Саша думал. Их это устраивало обоих.
— Ты чего так долго? Я уже места занял, на заднем сиденье, у окна. Оттуда всё видно.
— И всё трясёт, — заметил Саша, забираясь в салон.
