Наконец жуткий ливень прекратился. Тяжелые грозовые тучи рассеялись, и дорогу спустя время осветила большая желтая луна.
Николас Грей вот уже несколько часов как гнал взятый на прокат в аэропорту Миннеаполиса Тандерберд. Стрелка спидометра упорно показывала пятьдесят миль в час, а дорога все уходила на север.
Пока Грей ехал по федеральной трассе, ему еще попадались редкие пикапы и перевозившие лес грузовики. Но стоило ему свернуть на одиннадцатое шоссе, и дорога резко опустела.
Небо вновь начало затягивать свинцовыми тучами. И вскоре первые капли упали на асфальт, проложенный прямо среди подступавших к дороге высоких старых сосен. Иногда Грею казалось, что ветви этих деревьев напоминают костлявые руки мертвецов, которые они тянут к нему, обещая утащить в глухую чащу.
Радио в этой глуши, конечно же, не ловило, и Грей ехал в полной тишине, всматриваясь в дорогу.
Спустя время на обочине возник придорожный знак. Из тех, какие обычно устанавливают на границах административных округов. Проскочив мимо, Грей чертыхнулся, включил заднюю передачу и, подрулив прямо к убогому дощатому щиту, извлек фонарик из дорожной сумки, которая лежала на соседнем сиденье.
Грей вытащил фонарик, посветил им, и луч света тут же выхватил обшарпанную надпись: «Добро пожаловать в округ Китлсон — край десяти тысяч озер.»
— Да уж, край озер… — проворчал он, вновь переключая свое внимание на дорожную сумку.
Вслед за фонариком Грей выудил помятую карту штата, которая прилагалась к арендованной машине. Поводив пальцем по нитям обозначенных на ней дорог, он удовлетворенно хмыкнул. До конечной цели его путешествия — городка Бруксвилл — оставалось около тридцати миль.
— К полуночи как раз доберусь, — пробормотал он себе под нос, складывая карту и убирая обратно в дорожную сумку.
И в этот самый момент его охватило странное беспокойство. Он почувствовал, что не один на этом безлюдном шоссе. Как будто из леса, стоящего плотной стеной у дороги, за ним наблюдал кто-то.
Грей невольно потянулся за фонариком вновь. Включил его и направил ярко-желтый луч в сторону леса. Тот был черным и казался враждебным.
«Чего только не померещится со страху», — усмехнулся он сам себе и убрал фонарик.
И не успел он это сделать, как царившую вокруг тишину нарушил громкий протяжный стон. Такой, что сердце сковало ледяной лапой страха! Грей замер и прислушался.
Протяжный стон, словно тысяча старцев взывала с мольбой о помощи, повторился вновь. А затем из лесной чащи вырвался сильный порыв ветра и качнул арендованный Греем Тандерберд.
