Вечер начался омерзительно. Пьяный верзила промахнулся мимо своего стула около барной стойки и сел Джимми на больное колено. Окончательно потеряв равновесие, он попытался удержаться, схватившись за полупорожний графин с водкой, после чего полная чашка горячего кофе и ещё какая-то бурая жидкость вылились на сидящих рядом, причем кофе достался преимущественно Джиму.
Всё бы ничего, если бы костюм не был новым, да не встреча через час на углу Персидской и Таврической улицы, от которой он ожидал заработка не только на хлеб, но и на масло.
Джим встал, прихрамывая, отошёл на шаг от стойки, а затем пинком, с разворота, в лежащего господина больной ногой излил свое огорчение.
На улице Джим долго стоял в ожидании такси, тупо рассматривая толстый фонарный столб, оклеенный нелепыми объявлениями. "Потерялся ... за вознаграждение...", "Нашедшего патлатого не стриженого пуделя, цвета мурены...", "Ищу, кому даром отдать старую собаку...", "Чёрная, хорошенькая такса ушла из дома и не вернулась...".
Чёрт, - подумал Джим, - столб какой-то собачий. И, словно в подтверждение, из подворотни вышел облезлый пес с грустно повисшими ушами, устало подошел к столбу, справил собачью нужду и также устало вернулся назад. Джим, предусмотрительно отошедший от столба, проводил его глазами и, вдруг заметил маленькое объявление, наклеенное боком. Не читая, Джим оторвал его, сунул в задний карман брюк и пошел по улице прочь от бара. Внезапно он решил не идти на встречу.
Самолёт, идущий на посадку, разукрашенный национальными цветами, низко пролетел над Джимом и ушёл на посадочную полосу своего аэропорта. Звук турбин был слышен минуты две-три, а затем, там включили реверс. Значит самолёт удачно сел.
Темнело довольно быстро, а потому Джим смог, наверное, в километре от себя, увидеть зелёную светящуюся надпись "ОТЕЛЬ У АЭРОПОРТА". Он прибавил ходу, но болевшая нога не позволила ему идти, как хотелось. Разбитый тротуар сильно тормозил его движение, но минут через пятнадцать, он всё-таки достиг отеля и, уже не торопясь, вошёл в хорошо освещённый вестибюль.
- Мне номер на одного, - попросил он, - президентский не надо.
- Один на втором, другой на третьем этаже, - миловидная девушка за стойкой администратора, предварительно осмотрев Джима с ног до головы и, увидев на его брюках кофейные пятна, сказала, - Деньги вперёд.
Джим обменял деньги на ключ и отправился на второй этаж в свой одноместный номер.
Самолёты всю ночь садились и взлетали, чуть ли не друг за другом, и Джим честно пытался заснуть под рёв турбин. И только под утро он впал в забытьё, которое трудно назвать сном.
